Балканский рубеж

Еще не показался аэродром, а сверху низвергся низкий утробный рев турбин. Офицер остановил машину, и Ясна стояла на обочине, запрокинув голову, пока железная птица не превратилась в точку, а точка в ничто, в белесые полоски реактивного следа.

Это было так обидно, так несправедливо! Ясна удержалась от слез перед русским офицером только потому, что однажды уже сумела удержаться от слез при посторонних – в девяносто четвертом в Кигали, когда шла, оглушенная, по липким лужам среди изрубленных тел.

Пружины и маятники – II

– Господин Стаут! Как представитель администрации Белого дома, считаете ли вы успешными прошедшие переговоры?

Этот конференц-зал Министерства иностранных дел не был рассчитан на такое количество журналистов. Разноцветные микрофоны российских и зарубежных новостных агентств почти загородили настольную подставку с двумя флажками – триколором и звездно-полосатым.

Советник президента США обворожительно улыбнулся, чуть щурясь от вспышек:

– Состоявшийся обмен мнениями дает повод для осторожного оптимизма…

В смежной с конференц-залом комнате был накрыт фуршет.

Слова Стаута были прекрасно слышны и отсюда. В переводе с дипломатического на общечеловеческий сказанное не предвещало ничего хорошего.

Косарев подошел к Гладышеву:

– Что, бортанули с траншем?

В вопросе не было издевки, равно как и паники. Очевидное свершилось, только и всего.

Гладышев посмотрел на коллегу зло. Хотел нагрубить, но сдержался:

– Рассчитывал, что простят?

Раздраженно взял чашку кофе, вышел на балкон. Ветер и шум Садового кольца не стихали. Из зала донеслись заключительные аплодисменты.

Что делать, снова и снова думал Гладышев. Экономика просела настолько, что, подобно больному в терминальной стадии, принимала любую финансовую подпитку без какого-либо положительного эффекта. А в отсутствие таковой… Новый дефолт? Или просто распад государства?

На балкон вышел Стаут со стаканом воды.

С удовольствием распустил узел галстука. Обратился к Гладышеву по-английски:

– Совсем загрустили, мой друг? Понимаю ваши заботы! Знаете, обожаю русские поговорки – такие емкие, точные.

И продолжил по-русски:

– Не потопаешь – не полопаешь! Или вот: сено к лошади не ходит!

– Впечатлен вашими познаниями! – ответил Гладышев по-английски.