Золоту – жизнь, человеку – смерть

Редко какой прохожий перейдет улицу и скроется в ближайшем доме. Дом полковника стоял на улице святой Марии, огороженный деревянным двухметровым забором и высокими резными воротами с подковой в середине.

Навстречу полковнику вышла служанка, она низко поклонилась, поцеловала его в высокий широкий лоб с густыми бровями, голубыми, как небо глазами, с густой черной шевелюрой.

– Как постарел, но выглядишь браво. Помоешься в бане, помолодеешь лет на десять. Много мыкался видать, сутками не спал. Ты такой же вездесущий, как и раньше.

Лошадей поставили в конюшню, выгрузили тележку, поставили рядом с бричкой. Подъехала еще одна телега, выгрузила дрова, в нее сели солдаты, выгружавшие дрова, а за ними майор со своими помощниками и двор опустел. Около крыльца остались полковник с только что вышедшей женой и с детьми.

Они долго обнимались, потом мужчина наклонился к детям, поцеловал их и сел на крыльце в обнимку с ними.

– А где лесорубы? – спросила хозяйка дома у служанки.

– Как только вы вышли из дома, им велено было покинуть двор, а мне закрыть ворота за ними.

– Они так много работали, надо было пригласить в дом и покормить.

– Их старшой сказал, что их ужин ждет дома.

Старушка мать в последнее время приболела, и редко вставала. Услышав, что сын возвращается домой, велела истопить баню, помылась и села около огня встречать сына.

– Здравствуй, мать!

Он подошел к ней, встал на колени, обнял ее и поцеловал.

– Поднимись, сынок, ты хозяин дома, а хозяину нельзя стоять на коленях, это богом запрещено.

– Перед матерью и отцом можно. Я долго шел к тебе, мама, иногда думал, не дойду. Слава богу, дошел!

– Видно по тебе. Пока накроют стол, сходи в баню и напарься. Спасибо, что заранее до приезда позаботился привезти в дом дрова и еду. Вчера мы были уже на голодном пайке. В городе даже хлеба нет и нет в продаже дров.

Было приятно сидеть и парить уставшее тело, с головы стекали черные ручьи. Со дня казни бандита Мыськина удалось только раз побыть в бане, а то мылись либо у колодца, либо у ручья.

В баню вошел старший брат, отслуживший царю и отечеству двадцать пять лет. Был уже на пенсии.

– Сейчас добавлю пару и хорошенько тебя отстегаю веником, выбью всю хворь, всю заразу смою.

– Давай, браток, выпьем за нашу встречу, сколько раз видел, как твоя утирала слезу, когда о тебе спрашивал. Заждались мы тебя. Все вернулись, один ты долго не возвращался.