Завтра война

Он испек для нее русский национальный торт «Наполеон». Он даже попробовал овладеть ею за кулисами одного сабантуя.

Возмущенные вопли Джун, дающей отпор ловеласу, состояли преимущественно из непарламентских выражений. Их можно было услышать даже в кабине истребителя. По крайней мере в этом уверяли техники, тестировавшие комфортабельность пилотского кресла «Дюрандаля» на вибростенде.

И все же за пять месяцев на Церере Роланду удалось кардинально продвинуться в деле совершенствования «Дюрандаля».

Ему посчастливилось установить причину предыдущей катастрофы.

Проведенное его командой дотошное моделирование последнего испытательного полета показало, что еще до взрыва истребитель потерял устойчивость в полете и произвел аварийное выключение двигателей. Причем произошло это не вследствие роковых турбулентностей, вызванных работой защитного поля, а из-за нарушения электронной связи с рулевым сервоприводом.

Канал электронной связи – бронированная труба толщиной с бревно – никак не производил впечатление элемента конструкции, который в принципе способен сломаться.

Но чем черт не шутит!

Повторное исследование уцелевших после катастрофы обломков показало: один из каналов рулевых сервоприводов действительно был перерезан. По крайней мере косвенные данные свидетельствовали именно об этом!

Словно гончий пес Роланд пустился по следу.

Он сутками не отходил от микроскопа. Он не появлялся к обеду и практически не спал. Он искал подтверждения своей гипотезе.

Найти их было не легче, чем разыскать в саванне льва, обнаружив под баобабом клок его вылинявшей шерсти.

Поскольку еще в воздухе на «Дюрандале» произошел мощный взрыв. Все, что осталось от истребителя, помещалось в восемнадцать пластиковых коробок…

Но Эстерсону все-таки повезло.

Не прошло и месяца, как он обнаружил неопровержимые доказательства того, что в камере сгорания левого двигателя имелся свищ, через который вырывалась наружу струя раскаленного газа. Она-то и срезала злополучный канал, тот самый, толщиной с бревно…

Остальное было делом техники.

На сей раз он лично контролировал изготовление каждой гайки. По его приказанию двадцать человек день и ночь многократно проверяли качество комплектующих. Во многих случаях – по разработанным конструктором лично уникальным методикам. Эстерсон следил за каждым движением рабочих и автоматов в сборочных цехах.

Конечно, с такими нововведениями дело двигалось медленно. Рабочие роптали, начальство выло в тихом бешенстве.