Тайна Волчьего озера

Но не сегодня…

Сегодня Оля ощущала странное, незнакомое доселе спокойствие. Она вернётся туда с братом. С родным, чтоб его, братишкой Андреем-Двухминутным. Вечный зануда и нытик с самым большим и добрым сердцем. Подобных ему она за тридцать с лишним лет жизни так и не встретила. Разве что, отец чем-то походил на сына.

Оля улыбнулась и снова отправилась в путь. Предстояло пройти ещё где-то половину моста. Шум снующих туда-сюда машин заглушал всё вокруг, даже мысли. Ей хотелось скорее дойти до лестницы и спуститься на автовокзал.

До встречи с Андреем оставалось ещё десять минут, автобус на Стародвинский район отправлялся через двадцать. Андрей сказал, что сам купит билеты.

«Интересно, он хоть поспал?» – подумала Оля, ведь ей уснуть после ночного общения с братом по телефону так и не удалось. Сначала он неожиданно бросил трубку, потом перезвонил и опять включил скептика, делая вид, что не понимает, как всё это (участковый, сумасшедший опер, сны о звезде) может дать хоть какую-то надежду на то, что отец жив.

Но Оля понимала его: в мистику и сказки в данной ситуации верить особо не было смысла.

Если бы не одно «но», о котором Оля пока что не могла ему сказать. Слишком много догадок и туманных предположений, слишком мало фактов.

«Сорвавшаяся в бездну утренняя звезда»

Мост, вокзал и шум машин исчезли. Оля снова мысленно перенеслась туда, в то жаркое утро. Двенадцатое июля тысяча девятьсот девяносто шестого года. День, когда не стало их мамы.

Лиза Ланевская, сколько Оля себя помнила, всегда имела проблемы с психикой.

Она могла просыпаться по ночам, крича не своим голосов, могла посреди дня просто сесть в кресло или на диван и, уставившись стеклянными глазами в стену, подолгу размышлять о чём-то своём. Когда дети были совсем маленькими, Егор говорил им, что маме плохо и в таких ситуациях её лучше не беспокоить. Позднее он больше отшучивался и утверждал, что мама просто думает. Но с малых лет Андрей и Оля усвоили, что если мама вдруг стала вести себя не так, как обычно, то приставать к ней с расспросами бесполезно. Нужно просто подождать и всё вернётся на круги своя.

Однако было в этих «плохо» («Маме плохо, Андрей, не приставай» со временем превратилось в простое «плохо», служившее условным сигналом) нечто общее. Иногда, просыпаясь от очередного кошмара, мама могла кричать про сорвавшуюся в бездну утреннюю звезду. Тоже самое могла внезапно произнести во время своих многочасовых размышлений.