Мекленбургская принцесса

 – Но это один из трех городов, доставшихся Иоганну Альбрехту от отца. Это очень важно для твоего положения, дитя мое. Что же до твоего содержания, то можешь не беспокоиться. Пока ты живешь со мной, вы с матерью не будете ни в чем нуждаться. А после этого тебе достанутся владения из моей вдовьей доли. Поверь мне, у тебя будет достойное приданое!

– Да я как-то не очень тороплюсь замуж, – хмуро отозвалась девочка, про себя думая, что папенька оказался не только полорогим и парнокопытным, но еще и жадным.

– По вашим предыдущим словам этого не скажешь, – не удержался от остроты герцог Август и ухмыльнулся в усы.

Тут Марта отложила в сторону документ и выразительно посмотрела на дочь. Шурка в последнее время научилась с полуслова понимать свою матушку и тут же кинулась благодарить бабушку, чертыхаясь про себя, что не догадалась сама до такой простой мысли.

– Спасибо, вы так добры ко мне, – с чувством сказала она герцогине и развернулась к ее мужу. – И вам, ваше высочество, я обязана столь многим, что не знаю, как и благодарить.

– Не стоит, малышка, – улыбнулся Август. – Ты хорошая девочка, и я рад, что ты живешь с нами. Но хочу заметить, что наряды следует подбирать тщательнее!

С этой минуты жизнь Шурки изменилась кардинально, и она вовсе не была уверена, что в лучшую сторону. Во-первых, у нее стало куда меньше свободы. Если раньше девочка вольна была ходить куда угодно, то теперь она постоянно находилась в окружении специально приставленных к ней нянек.

Даже играть с подружками ей дозволялось лишь в их присутствии, но беда еще и в том, что их у нее не было! А уж о том, чтобы бегать по окрестностям вместе с Руфусом и Гюнтером – и вовсе не могло быть и речи.

Другой проблемой стала одежда. Если раньше она носила простые и удобные платья, какие были на большинстве девочек ее возраста в замке, то теперь ей приходилось наряжаться в куда более строгую одежду, и это откровенно бесило. Но даже эти орудия для пыток, лишь по недоразумению именуемые платьями, были цветочками по сравнению с парадным нарядом, в котором ее должны были представить брауншвейгскому дворянству.

Состоял он из двух тяжелых бархатных платьев, обильно украшенных шитьем, надетых одно на другое. На верхнем еще были разрезы, очевидно, для того, чтобы было видно нижнее, совсем глухое. Руки прикрывались практически до пальцев, а поверх высокого воротника надевался еще один – гофрированный, достававший почти до плеч.