Стрелок. Митральезы для Белого генерала

 – Ужасный запах… и жара… и страна!

– Люди, бывавшие здесь прежде, – жизнерадостно возразил Студитский, – говорили мне, что после недолгого пребывания к этому воздуху привыкаешь, и он уже не кажется таким зловонным!

– Надеюсь, вы не собираетесь здесь надолго задерживаться?

– Разумеется, нет, барон. Мы покинем это благословенное место, как только удастся провести вскрытие.

– Тогда не будем терять времени, – решительно заявил Дмитрий. – Для обороны эти места еще хуже, чем для отдыха. Хотя если поставить часовых на вон той возвышенности…

– Косподин кондуктор! – поспешил прервать его немец, ревниво относящийся к вопросам командования.

 – Вы есть – моряк и не знаете сухопутной службы, а потому…

– Да где уж мне, сиволапому, – ухмыльнулся в усы Будищев и помахал уряднику, дескать, делай, как знаешь.

Как только их маленький отряд добрался до места, доктор с двумя казаками отправился к могиле убитого курьера, а остальные отпустили лошадей в поводу, чтобы те могли немного попастись. Вооружившись лопатами, таманцы споро взялись за дело и скоро выкопали из земли своего павшего товарища.

Лес в этих местах настолько редок, что никому и в голову не приходит хоронить покойников в гробах. Поэтому при погребении бедняги ограничились тем, что завернули его тело в большой мешок из грубой материи. Разрезав холстину, доктор тут же приступил к осмотру тела, а остальные, зажав носы, спешно отошли в сторону.

– Чего же не обрядили покойника? – мрачно спросил наблюдавший за этими манипуляциями Шматов.

– Во что? – пожал плечами Будищев. – Текинцы сам, небось, знаешь, раздевают убитых донага. А у солдат лишних вещей нет.

– Худо, наверное, эдак в земле лежать, – поежился Федор. – Еще раздавит…

– Вообще без разницы, – усмехнулся кондуктор. – Помнишь, сколько наших в Болгарии полегло? Там в гробах разве что господ офицеров хоронили, да и то не всех.

– Это верно.

Студитский тем временем закончил осмотр и, воспользовавшись ланцетом и длинными щипцами, извлек из тела покойного пулю.

Очевидно, придя к какому-то определенному выводу, он спрятал ее в платок и сделал казакам знак, дескать, можно закапывать.

– Что скажете, Владимир Андреевич? – поинтересовался моряк у подошедшего к ним врача.

– Выстрел произведен в спину из гладкоствольного пистолета в упор, – сухо ответил тот, вытирая платком руки.

– Значит, свои, – резюмировал Будищев, недобро усмехнувшись.

– А как узнали, что в упор? – почти благоговейно спросил Шматов.