Стрелок. Путь в террор

Прапорщик сначала подумал, что это юнкер или вольноопределяющийся, однако погоны неопровержимо свидетельствовали, что перед ним пехотный унтер-офицер. Причем настолько наглый, что даже не подумал выйти первым и помочь инженеру выбраться.

– Здравия желаю вашему благородию, – поприветствовал он прапорщика, но именно что поприветствовал.

Не гаркнул, вытянувшись во фрунт, подобострастно взирая на начальство, а просто сказал, не забыв, правда, отдать честь. На глазах молодого человека рушились основы мироздания, и спустить этого было никак нельзя.

Однако прежде, чем успел он обрушить на нечестивца свой гнев, глаза его остановились на увешанной крестами груди. Знак отличия Военного ордена у нижнего чина, после прошедшей войны, был не такой уж редкостью, но вот полный бант – был событием явно неординарным. Унтер-офицерские басоны и светло-бронзовая медаль за участие в боевых действиях дополняли картину. Но самое главное, сам Барановский воспринимал соседство с унтером как нечто само собой разумеющееся, поэтому офицер решил повременить с возмездием.

– Прапорщик Штиглиц, – сухо представился он.

– Барановский Владимир Степанович, – улыбнулся инженер и протянул руку.

– Людвиг Александрович, – закончил церемонию знакомства молодой человек и обменялся с изобретателем рукопожатием.

– Весьма рад, а где поручик Петропавловский?

– К сожалению, он захворал и не может командовать испытаниями.

– Печально. Надеюсь, ничего серьезного?

– Прошу прощения, но не осведомлен, – пожал плечами прапорщик, а затем, не выдержав, спросил вполголоса: – А кто это с вами?

– Унтер-офицер Будищев, – еще раз козырнул наглый унтер, с интересом разглядывавший окружающих.

– Это мой сопровождающий, – поспешил успокоить молодого человека Барановский и тут же поспешил перейти к делу: – Показывайте, что тут у вас?

Получив приказ прапорщика, солдаты открыли стоящий неподалеку от орудия передок и начали вынимать из него снаряды и раскладывать их на длинном и узком, грубо сколоченном, столе. Одни из них выглядели относительно пристойно, на жестяных гильзах других имелись вмятины, третьи и вовсе были помяты до неприличия.

Инженер принялся внимательно осматривать снаряды, делая при этом пометки карандашом в записной книжке.

– Вы что их – насыпом хранили? – удивленно спросил суетящихся артиллеристов Будищев.

– Тебе какое дело, пехоцкий? – буркнул в ответ рослый фейерверкер.

– Никакого, – пожал плечами Дмитрий и, сплюнув от досады на землю, отошел прочь.