Стрелок. Путь в террор

Впрочем, опасность юному прапорщику грозила совсем не иллюзорная, но его действительно спас солдат, точнее унтер-офицер, по имени Дмитрий Будищев.

– Как вы сказали?

– Дмитрий Будищев, ваше сиятельство!

– И он георгиевский кавалер?

– Совершенно верно, сударыня. Бантист!

Антонина Дмитриевна на секунду задумалась. Она мало разбиралась в делах военных, но все же некоторое представление о них имела. И потому прекрасно знала, что Знак отличия Военного ордена заслужить нижнему чину совсем не просто. Не говоря уж о четырех.

И уж совсем невероятно, чтобы в русской армии был еще один Дмитрий Будищев с полным бантом Георгиевских крестов.

– Где я могу его увидеть? – спокойно спросила она.

– Э… – на секунду задумался адъютант. – Полагаю, барон фон Штиглиц…

– Я вас спрашиваю об унтер-офицере Будищеве! – ледяным тоном прервала его графиня.

Если бы небо разверзлось и на грешную землю вместо живительной влаги пролился каменный дождь, это вызвало бы куда меньшее удивление поручика.

Однако будучи человеком опытным, он сумел сохранить невозмутимость и почтительно ответил:

– В госпитале!

– Как туда попасть?

– Если вам будет угодно, я провожу.

– Благодарю, но у меня будет для вас другое поручение. Отправляйтесь в Смольный институт и повторите госпоже Томиловой[18 - Томилова Ольга Александровна, урожденная Энгельгард – начальница Смольного института благородных девиц.] все, что только что рассказали мне. Если, конечно, его высокопревосходительство не против.

Камер-фрейлина императрицы говорила таким уверенным тоном, что ни у генерала, ни у его адъютанта не возникло и мысли воспротивиться полученному приказу.

– Да-да, поручик, – поспешно согласился Фадеев. – Поезжайте, голубчик. Я сам провожу ее сиятельство…

– Не стоит, мой друг, – безапелляционно прервала его графиня. – Я полагаю, у вас и без того много дел. Прошу прощения, что отняла у вас столько времени.

Когда за величественно вышедшей из кабинета Блудовой закрылась дверь, генерал озадаченно переглянулся со своим адъютантом.

Фадеев был уже стар и понимал, что скоро ему придется уступить место более молодым. Однако же и покидать службу он вовсе не собирался. Для таких, как он, в империи было заведено немало синекур, служба в которых была необременительной, но давала известное положение в обществе, не говоря уж о генеральском жалованье. Хорошо бы, конечно, войти в Государственный Совет или Сенат, но туда и без него много желающих.