Воздушные фрегаты. Капитан

– А вот я, признаться, совершенно не удивлен, – парировал жандарм. – Ибо где неприятности, там обычно возникаете вы. Садитесь, Мартемьян Андреевич, разговор впереди долгий…

– Благодарю. А о каких неприятностях идет речь?

– Так вы не знаете?

– Увы.

– С какой целью вы искали встречи с капитаном второго ранга Оссолинским?

– По служебной надобности, – развел руками Март. – У меня ведь теперь свой корабль, а все приватиры, как вам вероятно известно, находятся в ведении мобилизационного отдела.

– Экий вы прыткий, молодой человек. Не успели из училища выйти, уже и корабль свой.

– Так вы тоже в чинах подросли. Поздравляю.

– Благодарю. И все-таки, что у вас с Оссолинским?

– Да ничего такого… Постойте, с ним что-нибудь случилось?

– Вроде того. Исчез.

– Но как такое возможно?

– Вот и мне интересно… стоило вам прийти на бал, там резня приключилась. Познакомились с фон Ладсбергом, и он не зажился, а вы опять невредимы, да еще с прибытком.

Теперь вот не успели на прием в штаб записаться, так их сиятельство поспешил исчезнуть…

– На что это вы намекаете?

– Помилуйте, какие уж тут намеки!

– Послушайте, ротмистр, я никогда прежде не видел графа Оссолинского и не имел с ним никаких дел. Так что все это какая-то нелепая череда случайностей!

– Ну-ну. А с мадемуазель Ли вы тоже не знакомы?

– А что с ней? – похолодел внутри Март.

– Да ничего, – не сводя с него глаз, отвечал жандарм. – Запросила через британского военного агента при нашем штабе у японцев зеленый коридор, да и была такова!

– Мне ничего об этом не известно!

– Но вы были довольно близко знакомы, не так ли?

– Боюсь, вы преувеличиваете…

– Ах да, все забываю, какие теперь нравы.

Вы всего лишь были любовниками, откуда вам знать ее…

– Господин ротмистр!

– Черт с вами, Колычев. Пока, – сделал ударение Шмелев, – можете быть свободны!

– Честь имею! – кивнул Март и направился к выходу.

– Всего доброго, – холодно блеснули глаза жандарма, после чего он многообещающе добавил: – Я не прощаюсь!

– Вот сукин сын! – выругался про себя молодой человек, имея в виду исчезнувшего Оссолинского.

 – Почуял опасность и ушел, как сом под корягу… Ну ничего, еще встретимся на узкой дорожке…

В голове его все время крутилась какая-то мысль, но он никак не мог понять, в чем дело, пока не вспомнил слова Беньямина: «Лиманский запросил срочный вылет».