Кафе после заката

Он взял две сковороды, поместил в них мясо и рыбу, и его пламя все сделало за него. Стейки и лосось идеально прожарились за считанные секунды, а потом отдельно был приготовлен картофель. Когда Матильда вернулась на кухню, на столе уже стояли три тарелки, которые оставалось только отнести.

– Я отойду ненадолго, – сказал Гэлл Эдану.

– Я черного уже покормил, – сообщил Эдан.

– Когда?

– Когда выходил покурить, я дал ему немного рыбы из Цезаря.

– Хорошо, что не сам салат, – сказал Гэлл, который уже не собирался никуда идти.

– Ну, я же не изверг, – продолжил Эдан.

И правда, никто из работников «Арахиса» не желал мне ничего плохого. Вот только некоторая еда с их кухни делала что-то со мной. И хорошо, что я оказался недалеко от воды, когда мои задние лапы начали исчезать. Я вечером ел рыбу, которую приготовил Эдан, она была вкусной. Вот только через несколько часов у меня вырос хвост, который покрылся серебристой чешуей. Но передние лапы успели донести меня до реки, и я прыгнул с набережной вниз, полагаясь на новые инстинкты.

В ту ночь я стал первым котом, который мог плавать под водой. У меня появились жабры и перепонки на лапах. И я поплыл как рыба, даже не догадываясь, что со мной что-то было не так. Мне было интересно, что находилось на дне, для меня это было очередным приключением, а когда я оказался далеко от берега, то встретил рыб, которые совсем меня не боялись.

Обычно, я был бы рад ими полакомиться, но почему-то мне этого совсем не хотелось.

Я продолжил плавать вместе с ними, пока на горизонте не показалось солнце. После этого пришлось возвращаться на сушу, пока мое кошачье тело не пришло в норму. Я успел, а когда вылез из воды, моя шерсть мгновенно высохла, хвост исчез, и я поторопился в кафе.

Не было и шести, но было открыто, посетителей не было, и работники отдыхали на заднем дворе. Первым меня заметил Гэлл.

– Черный пришел, – сказал он.

– А что у него с хвостом? – спросила Агнесс.

Я не знал, что ее удивило, но, как оказалось, весь мой хвост был в чешуе.

Это заметили и остальные, когда я подбежал ближе.

– А на людей наша еда никак не действует, – заметил Эдан. – Чтобы ему еще скормить?

– Я принесу сливок, – сказал Зигмунд и поспешил к барной стойке.

Там у него был небольшой холодильник, из которого он достал почти опустевшую коробку и вернулся с ней назад. Он разорвал ее и поставил на землю передо мной. Я принюхался, пахло хорошо.