Люби и властвуй

От неожиданности она даже перестала всхлипывать.

Рослый заскулил, скрючился, зажал рану ладонью и упал на спину, в помои. Нечистоты покрыли его с головой. Ослиная моча и кухонные отбросы, грязь вперемешку с теплыми каплями ночного дождя были ему саваном.

– Спускай собак! – выкрикнул тот, что разглагольствовал о дяде Овель.

Псарь что-то шепнул своим питомцам, и те, не издав ни единого звука, на удивление неспешно двинулись к Эгину. Они приглядывались и принюхивались к опасному человеку, которому должны были перегрызть глотку.

Обе твари были черными кобелями с обрезанными ушами и купированными хвостами. Поджарыми, мускулистыми, сильными, откормленными. Эгин не очень хорошо разбирался в псах, но даже его знаний было достаточно для того, чтобы понять: такие обучены держаться до последнего, не бояться вооруженного человека и ударом лапы вышибать из седла всадника.

При Эгине был только так называемый салонный меч. Кто мог знать, что вечеринка у Иланафа будет иметь столь неожиданное продолжение?

Как и всякий салонный меч, клинок Эгина был неширок, слегка искривлен и имел очень длинную рукоять с избыточно декорированной гардой.

Для того, чтобы давать отпор псам, хорошо бы располагать чем-то более длинным и чуть более увесистым.

Обе собаки изготовились к прыжку. Одна из них погибнет. Но зато другая обязательно достанет Эгина, меч которого будет все еще вонзен в тело первой. Он будет запаздывать с извлечением меча на почти неразличимо малые доли мгновения. И все-таки второму исчадию достанет их, чтобы успеть погрузить свои клыки в горло рах-саванна.

Эгин всегда ненавидел собак. Иногда стеснялся этого. Особенно с Вербелиной. Но в тот момент, глядя в желтозубые пасти псов, в пасти четвероногих людоедов (до него доходили слухи, что в отдельных состоятельных поместьях кровожадные самодуры вроде Хорта окс Тамая кормят этих тварей человечиной), он поклялся, что никогда и ни за что не потреплет за ухом ни одну «псинушку», будь она хоть с голубя величиной.

Эгин все рассчитал верно.

Когда собаки прыгнули, он уже завершал первый скрестный шаг, а к тому моменту, когда приземлились, был уже в трех саженях от того места, где находился прежде.

Он переместился с великолепной быстротой. Псарю оставалось только удивленно ахнуть. Псы тоже выглядели обескураженными.

«В этот раз не попали, но в следующий…»

– Сэ-ми-са! – истошно и совершенно неожиданно завизжала Овель. – Сэ-ми-са!

10

Псы, похоже, прекрасно поняли Овель.