Стрелок: Путь на Балканы. Путь в террор. Путь в Туркестан

 – Он с писарем крепко не ладил, так что более некому!

– Да что случилось то?

– Молчать! Говорить будешь, когда тебя спросят.

– Виноват! Так точно!

– Писаря Погорелова нашли сегодня утром в деревенском колодце, – пристально глядя Будищеву в глаза, сказал штабс-капитан. – Ты ничего не хочешь сказать по этому поводу?

– Никак нет!

– А отчего вы с ним подрались?

– Так это когда было, ваше благородие.

– Отвечай!

– Из-за бабы!

– Ну, допустим, а из-за какой?

– Так это…

– Отвечай!

– Из-за хозяйки нашей.

– Из-за нее могли, – хохотнул в сторону Венегер, – бабец пегвый согт!

– А ты что скажешь? – обратился к Шматову командир роты, с досадой посмотрев на своего субалтерна.

Федор все это время стоял ни жив ни мертв и только время от времени моргал своими голубыми глазами. Услышав вопрос, он вздрогнул и с каким-то отчаянием в голосе выкрикнул:

– Не могу знать, ваше благородие!

Собственно, этой фразой все его ответы и ограничились. Как ни пытали его Гаупт или другие офицеры, бедолага кричал, выпучивая глаза: «Не могу знать!»

Гаупту и раньше неоднократно приходилось видеть, как молодые солдаты теряют в присутствии офицеров всякую способность соображать и только повторяют, как заведенные, сокровенную фразу: «Не могу знать!» Но все же было в поведении Шматова нечто такое, что наводило на мысль о его неискренности.

Однако тот же опыт недвусмысленно подсказывал, что просто допрашивая его, ничего не добиться. Солдат будет упираться до последнего, но ничего не скажет. И что еще хуже, лаской тоже ничего не добиться. Слишком уж велика пропасть между нижними чинами и офицерами. Но не вызывать же полицейского чиновника в самом деле? Эдак позору не оберешься, да и о карьере можно забыть. Разве только в отдельный корпус жандармов путь останется, но это офицеру генерального штаба совсем уж последнее дело!

– Вот что, – хмуро велел он Галееву, – обоих до выяснения под арест!

– Слушаю, ваше благородие! – вытянулся унтер в ответ.

– Да смотри, чтобы не вместе, – спохватился штабс-капитан, вдруг подумав, что лучше бы их было допрашивать по отдельности.

– Как прикажете, вашбродь!

Проводив глазами вышедших, Гаупт сел писать докладную записку о происшествии командиру полка. Быстро описав случившиеся, он хотел было кликнуть писаря, но вспомнил, что тот лежит сейчас в холодном сарае, временно превращенном в прозекторскую. И над его холодным телом колдует полковой врач Соколов.

– Проклятье! – вырвалось у штабс-капитана.