Стрелок: Путь на Балканы. Путь в террор. Путь в Туркестан

Но надолго его, как обычно, не хватило, и, покончив с угощением, он спохватился:

– А с барчуками поделился?

– Чтобы мне Гаршин своими проповедями всю плешь проел? Ему бы в попы пойти – цены бы не было!

Новый доброволец довольно быстро вписался в их роту. Несмотря на невзрачную внешность, в этом вчерашнем студенте чувствовалась какая-то внутренняя сила. Он никогда не жаловался на трудности, но всегда был готов прийти другим на помощь. Первым брался за любую работу и последним бросал. Солдаты скоро прониклись к нему нешуточным уважением и даже звали его не «барчуком», как прочих вольноопределяющихся, а Михалычем.

Вот только у Будищева с ним отношения не складывались, впрочем, Дмитрий не слишком к этому и стремился, хотя Лиховцев и Штерн несколько раз пытались их примирить.

– Ах, вот вы где! – воскликнул подошедший вместе с другими вольноперами Николаша, так и не растерявший своей жизнерадостности. – Мы вас обыскались.

– Нашли? – немного насмешливо поинтересовался в ответ Дмитрий.

– Как видите.

– Рад за вас.

– Судя по всему, завтра мы перейдем границу.

– И что, кормить будут лучше?

– Ну да, – засмеялся Штерн, – по крайней мере хотелось бы.

– Главное, что мы ближе к цели, – устало сказал Гаршин, присаживаясь рядом. – А бытовые трудности можно перенести.

– Война войной, а обед по расписанию! – ответил ему Дмитрий и, снова вытащив из-за пазухи сверток с сыром, развернул его и принялся нарезать ломтями. – Угощайтесь.

– О, чудная брынза! – воскликнул с набитым ртом Штерн.

– Действительно недурно, – согласился с ним Алексей и вопросительно посмотрел на Всеволода.

– Благодарю, – кивнул тот Будищеву, – а где вы его взяли?

– У местных, – лаконично отвечал ему Дмитрий, не став вдаваться в подробности.

– Вы совершенно бесподобны, мой друг, – снова начал Николаша. – Непонятно только когда успели, я ведь готов поклясться, что вы все время тащили вместе с нами эту проклятую пушку.

Будищев, впрочем, не стал отвечать на этот вопрос, а, подняв воротник шинели, сел рядом со Шматовым и надвинул на глаза кепи.

Приятели, немного помедлив, последовали его примеру и тоже устроились отдыхать.

К утру дождь почти прекратился, и, хотя небо по-прежнему хмурилось, лица солдат повеселели. Увы, намочивший все вокруг дождь не дал возможности разжечь костры и приготовить пищу, так что им пришлось снова довольствоваться сухарями. Предстоял очередной тяжелый день, как две капли непрерывно льющейся с неба воды, похожий на предыдущие.