Стрелок: Путь на Балканы. Путь в террор. Путь в Туркестан

Не хотите, не надо! Я не навязываюсь…

– Извините, – покраснел Гаршин, – я ошибся на ваш счет, просто, как вспомню ту злосчастную брынзу в Румынии…

– Право, Всеволод, мы уже говорили об этом! – возмутился Лиховцев. – Вы ведь даже не уверены наверняка, что Дмитрий имеет отношение к тому инциденту…

– Да чего вы ссоритесь, – поспешил успокоить их Будищев, – ну спер я тот сыр! Дело прошлое…

– Как спер?

– Ну, как-как? Заглянул в хату, а он там горкой… ну, думаю, от одного не убудет!

– Дмитрий, вы невозможны! – широко распахнул глаза Алексей.

– А эта колбаса невозможно вкусная, – пробурчал с полным ртом Николаша. – Все же, как любезно было со стороны этих турок попасться вам на глаза вместе с провиантом! Прекратите, господа, а-ля гер ком а-ля гер![48 - На войне как на войне.]

– Вот это правильно, – широко улыбнулся Будищев и достал флягу. – Как насчет по сто грамм?

– Весьма положительно, а отчего по-французски?

– Как?

– Ну да, граммы – это же французский термин, не так ли? Впрочем, для мер объема более подходят миллилитры…

– Так, вы пить будете или мозги сушить?

– Пить!

Фляжка с крепчайшей ракией немедля пошла по кругу, после чего хрупкий мир восстановился, и приятели мгновенно умяли принесенное угощение.

Закончив, они потребовали подробностей о «деле за колбасу»[49 - Дело – так тогда назывался бой, стычка или даже сражение.], и Федька принялся рассказывать.

– Ну, значит, пошли мы в дозор. Тьма, хоть глаз выколи! Полночи ходили, а хоть бы хны – ни одного турка.

Их благородие, господин Линдфорс, даже опечалился. Как же так, говорит, нам генерал, дескать, беспременно велел, хоть какого-нибудь ледащего турка приволочь, а нету!

– Феденька, что ты несешь! – только покачал головой Дмитрий, но прерывать рассказ не стал, и Шматов продолжил:

– И тут Граф как гаркнет: дескать, не извольте беспокоиться, вашбродь, достанем мы вам турку. В лепешку расшибемся, а достанем! Господин подпоручик, конечно, отвечает: я, мол, в вас со Шматовым, со мной то есть, не сомневаюсь, что вы, как верные присяге солдаты, не посрамите отечества! Вот мы, значит, и пошли.

Идем час, идем другой, тут мне Граф и говорит: кажись, дымом пахнуло! Ну, мы на дым, а там турок – человек двести! В балке схоронились и молятся Аллаху своему.

– Прямо-таки двести, – хохотнул Николаша.

– Может и больше, я считать-то не умею, – пожал плечами рассказчик.