Стрелок: Путь на Балканы. Путь в террор. Путь в Туркестан

Некоторое время он сидел молча, но подобное времяпровождение было совершенно не в характере молодого солдата, а потому, поёрзав, он сказал, вроде как ни к кому не обращаясь:

– Пашкова давеча опять под ружье поставили…

– Какого Пашкова? – хмуро спросил Будищев и тут же пожалел, что отозвался.

– Дык Семена Пашкова, который у их благородия поручика Венегера в денщиках служит.

– За какой хрен?

– Сказывают, ванну их благородию сильно нагрел.

– А, ну за это поделом, – буркнул Дмитрий, рассчитывая, что новоявленный приятель отстанет, но не тут-то было.

– Граф, а Граф, – снова заговорил тот минуту спустя, – а «ванна» – это чего такое?

– Как бы тебе объяснить, это что-то вроде большой лохани с водой, понял?

– Ага, понял, а зачем?

– Чтобы мыться.

– Как это?

– Тьфу, ну вот ты в бане моешься?

– А как же!

– Вот, ты чего для этого делаешь, набираешь в шайку воды и льешь себе на голову, откуда она на все прочие места стекает, верно?

– Верно, а охвицера как?

– Ну, брат, стыдно такое не знать! Господа офицеры первым делом в этой самой ванне ноги да задницу мочат, а уж потом голову моют и все остальное.

Поэтому кого из их благородий ни возьми, у них везде – жопа! Смекаешь?

– Ишь ты, – выпучил глаза Федька, – нешто так бывает!

Как ни тихо они говорили, сидящие вокруг их расслышали и принялись смеяться. В тяжкой солдатской жизни вообще мало поводов для радости, поэтому всякий человек, умеющий развеселить своих товарищей, чрезвычайно ценился.

К числу таких относился и Будищев. Шутки его были непривычными, злыми, а иногда и скабрезными, но именно потому запоминались. К тому же, в отличие от барчуков-вольноперов, он был для них свой брат – солдат. Каким-то внутренним чутьем они раскусили, что этот странный, непривычно говорящий молодой парень вовсе не барин, хотя и продолжали звать его Графом.

– Ну чему ты Федьку учишь, – покачал головой, отсмеявшись, дядька Никифоров, – ведь он, чего доброго, еще спрашивать у господина поручика пойдет, правда ли тот задницу вперед головы моет.

– Не, не пойду, – испугался Шматов, вызвав новый приступ веселья.

– Вот и не ходи, – велел ему старослужащий, – а то будет, как с тем котом и его яйцами!

Последние слова Никифорова покрыл такой хохот, что его расслышали сидевшие в небольшой каморке унтера. У них как раз нашлись деньги на штоф «поповки»[12 - «Поповка» – водка, произведенная на винокурнях фирмы «Вдова М.А. Попова».