Стрелок: Путь на Балканы. Путь в террор. Путь в Туркестан

Особенно этим отличался начальник их эшелона подполковник Гарбуз. Высокий, худой, с болезненным выражением лица, он как мог старался помочь солдатам, но у него было не так много возможностей.

Поскольку замерзать, стойко перенося тяготы и лишения воинской службы, было совершенно не в характере Будищева, он всячески пытался исправить ситуацию: ходил за хворостом, поддерживал огонь, первым вызывался расчищать пути. А однажды они вместе с неразлучным Шматовым притащили невесть откуда целый стог сена, для утепления вагона.

Возможно, в другое время это послужило бы поводом для разбирательства, но, на их счастье, состав скоро тронулся, и начальство осталось в счастливом неведении по поводу этого происшествия.

Единственным светлым пятном в этом тяжелом путешествии была остановка в Гатчине. Их разместили в теплых казармах лейб-кирасирского полка, хорошо накормили, но самое главное – сводили в баню. Отмывшись и до исступления нахлеставшись березовым веником, Дмитрий вновь почувствовал себя человеком.

Выйдя из парилки, он кое-как натянул исподнее и в изнеможении опустился на лавку, прикрыв глаза.

– Пивка бы, – невольно вырвалось у него.

– Оно бы хорошо, – согласно прогудел кто-то совсем рядом, – да только нету!

С трудом разомкнув веки, солдат увидел здоровенного кирасира, с сочувствием смотрящего на него.

– Что, земляк, намаялся? – продолжал, благожелательно улыбаясь, здоровяк. – Ничего, я слышал, вам за ужином еще по чарке поднесут, тогда и разговеешься.

– Есть маленько, – махнул головой Будищев и поскреб ногтями заросший за время пути подбородок.

– Побриться надо? – понятливо спросил кирасир. – Пошли к цирюльнику, он твоему горю поможет.

– Денег нет, – попытался отказаться Дмитрий, но гостеприимный хозяин и слушать его не стал, потащив к взводному брадобрею. Тот, впрочем, не стал возражать, а, быстро взбив пену, намазал солдату щеки и мгновенно отскоблил изрядно отросшую щетину.

– У нас не забалуешь, положено бриться и шабаш, – усмехнулся цирюльник, глядя на рассматривающего себя в зеркало пехотинца.

 – Правда, усы тебе такие не по чину, чай не гусар, но жалко сбривать было.

– В гусары таких рослых не берут, – покачал головой крепыш. – С его статями впору у нас служить али в преображенцах!

– Спасибо, братцы, – поблагодарил он кирасиров, – не знаю чем и отблагодарить.

– Ты – гость, – отмахнулся в ответ цирюльник. – Да еще на войну едешь. Велено вашего брата с почетом принимать.