Бестеневая лампа

Высокий лейкоцитоз, сдвиг формулы влево, немного пониженный гемоглобин. Начали лечить местно плюс антибиотик, а на следующий день анализы повторили. Лейкоцитоз вырос на пару единиц, несмотря на то, что всего за сутки раны немного очистились. Исходя из лабораторных данных, решили исключить системную реакцию, направили его на УЗИ, попутно выполнив ещё и обзорные снимки грудной клетки и брюшной полости. На них – все хорошо, на УЗИ – лёгкая гепатомегалия. На следующий день температура приобрела гектический характер…

Виктор вдруг понял, что дед отстал в нынешней классификации сепсиса и его критериев, потому что с тех пор, как он уволился, она почти каждый год менялась, дополнялась, расширялась.

«Если что, аккуратно пройдусь по теории, чтобы не подумал, что мы его, дурака старого, учить вздумали», – отметил про себя он.

– Собственно говоря, к чему это всё веду… – хотел подытожить Виктор, но дед закончил вместо него:

– К сепсису. Все критерии налицо. Лейкоцитоз, фебрильная лихорадка, гепатомегалия, – сделал вывод за Виктора дед.

 – Все по последнему докладу ассоциации специалистов по хирургической инфекции за прошлый год.

Виктор не смог сдержать удивления, но спросить ничего не решился. Дед увидел приподнятые брови внука и сказал:

– Зря я, что ли, по-твоему, «Военно-медицинский журнал» выписываю?

Виктор развёл руками и молча сел на диван.

– Я вижу, что проблема проста. Есть пациент с сепсисом, но вы не можете понять, где у него источник.

– Так точно, – ответил Николай Иванович.

 – Язвы на культях, конечно, грязненькие, но не септические. Пневмонии нет, абсцессов печени и селезёнки нет, никаких признаков поражения пазух. То есть отсевов нет. Но, если так пойдёт и дальше, он у нас умрёт с нераспознанным очагом. Исходя из логики происходящего, мы должны сегодня собрать консилиум по этому поводу, но сначала хотим выслушать ваше мнение. Если нужно, его история – в стопке рядом с вами с самого верха лежит.

Дед протянул руку, взял историю болезни, сразу открыл с того места, где были вшиты анализы, пролистал внимательно бланки, потом посмотрел несколько дневниковых записей.

Напоследок он развернулся к окну и взглянул на пару снимков, затем опёрся на локти, снова сцепил пальцы рук в замок и положил на них подбородок, глядя куда-то в сторону и о чём-то размышляя.

– Режим постельный, конечно же? – спросил он, не поворачивая головы.

– Само собой, – ответил Рыков. – Палата интенсивной терапии, всё как положено.