Ничего святого (сборник)

Следовательно, даже если я завладею синтезатором и убегу, я буду обречен на мучительную смерть в объятиях ядовитых стихий Утеса.

– Приму к сведению.

– Как тебя зовут?

Я представился.

Она назвала себя. Просто Ресту-Влайя, без хвоста фамильных имен, которого можно было бы ожидать от аристократки. Аристократку я сразу признал в ней по боевому топору (ну зачем обычному правительственному солдату топор?!).

– Из какого ты рода?

Таких вопросов тойлангам задавать нельзя. Ресту-Влайя ужасно разозлилась и зашипела:

– Невежда! Еще один подобный вопрос – и я тебя убью!

Я тоже разозлился:

– Убей уж лучше сразу.

В ответ она промолчала. Презрительно или пристыженно – кто знает?

Не люблю затянувшихся пауз. Я решил задать нейтральный вопрос, составленный по канонам тойлангской риторики:

– Доставь мне удовольствие, подтверди мою догадку, высокородная: ты ведь не из числа воителей Единого Управления Пространства?

Ресту-Влайя ответила охотно, почти дружелюбно.

– Нет. Я из войска моего двоюродного брата.

(У тойлангов любая дружина – войско, даже когда в ней бойцов ты да я, да мы с тобой.)

– Где же другие воины твоего двоюродного брата?

– Мы с ними свидимся. Со временем.

– Ты родилась на этой планете?

– Нет, на Эрруаке. Мне здесь не нравится – говорят, очень холодно зимой. К счастью, зиму я уже не застану. Буду дома.

«Или в могиле… – подумал я. – Кстати, ведь ее можно сперва запугать, а потом попытаться сагитировать…»

Разумеется, даже в плену я оставался полковником Бюро-9.

– Большая часть околозвездного пространства Кетрарий контролируется нашим флотом. Даже полный разгром десантного корпуса на Утесе не сможет решительным образом изменить ситуацию в вашу пользу. Не хочу тебя огорчать, но домой ты скорее всего не вернешься.

– Почему?

– Правда не понимаешь? Наши корабли охотятся за всем, что движется. Ты и твои соплеменники просто не смогут выбраться с Утеса!

– А как я, по твоей мысли, здесь оказалась?

– Прилетела.

– Пернатые рыбы летают. Ресту-Влайя не летает.

Это была как бы шутка. А с другой стороны – как бы правда. Даже мне, свободно владеющему тойлангским языком эксперту, было нелегко следить за подтекстом и модальностью ее высказываний. Если бы я говорил с человеком, мне скорее всего хватило бы проницательности заподозрить в сказанном нечто большее, чем каламбур или иронический трюизм.