Тайна Святой Эльжбеты

Занавеску и драпри велела постирать, пыль протерла, заставила горничную окно помыть, а когда посмотрела, как она это делает, решила сама.

– Мелом хорошо, – промямлил Тараканов. – Ты же больна.

– В каком смысле? В том, что окно сама мою? Так через него свет в комнату почти не поступал, до того грязью заросло.

– На службе мне сказали, что у тебя инфлюэнция. Я к тебе домой, а тебя там нет.

– Ося! Милочка, сходите, поменяйте, пожалуйста, воду, – сказала Настя горничной и, дождавшись, когда та ушла, накинулась на Тараканова: – Что ты маменьке сказал?

– Сказал, что тебя после ночного аврала отпустили, а потом опять вытребовали, и что я за тобой на извозчике…

– Ну, врать ты умеешь.

– Мне сказали, что ты больна, я заволновался.

– Осип Григорьевич, ну как вас могли на царскую службу взять такого бестолкового? Ты что, не мог догадаться? Я сегодня ночью чести девичьей лишилась. Могла ли я после этого на службу? А домой? Трудно было, что ли, сообразить? В конце концов, ты же меня здесь оставил, мог бы догадаться первым делом сюда съездить!

– Значит, ты не больна?

– Господи боже мой!

– Тогда давай обедать?

– Давай.

– Тут рядышком кухмистерская замечательная, меня там знают и хорошо кормят, – сказал Тараканов.

На следующий день он поехал на Девичье поле, в хирургическое отделение факультетской клиники Московского императорского университета.

Лицо Анны Максимовны Белостоцкой было одинакового цвета с белоснежной наволочкой подушки.

– Я вам дам десять минут, не более, и прошу вас, не волнуйте ее сильно.

Когда Тараканов вошел в палату, Белостоцкая лежала с закрытыми глазами, но как только услышала звук открывающейся двери, глаза открыла.

– Здравствуйте, мадам Белостоцкая. Разрешите представиться – чиновник сыскной полиции Тараканов.

– Ну слава богу, наконец-то явились.

– Явились сразу же, как только врач разрешил с вами разговаривать. Госпожа Белостоцкая, я понимаю, что вспоминать произошедшее вам крайне неприятно, но интересы дела…

– Интересы дела требовали вашего появления у меня еще неделю назад! Вспоминать мне действительно тяжело, но я желаю, чтобы и я, и мой супруг были отомщены. Поэтому я все вам расскажу.

15 января чета Белостоцких поехала в ресторан. Засиделись.