Эффект бумеранга

– Что ж, – покачал седой головой старик, – как говорят в твоей огромной холодной стране – поживем – увидим…

После ухода Сарматова Осира позвал привратника. Протянув ему заклеенный конверт, когда-то оставленный Метлоу, он сказал:

– Ямасита – верный спутник бродячего самурая Осиры, мои дни улетают, как с зимней сучковатой сливы последние листья… Когда сорвется последний лист, поклянись, что ты отдашь этот пакет Джону, и никому другому.

– Клянусь, – положил ладонь на короткий самурайский меч катана привратник, – Ямасита отдаст этот пакет Джону, и никому другому.

– Хочешь о чем-то спросить, Ямасита?

– Ямасита хочет знать, не означает ли это, что единственный шанс Джона вчера слетел, как последний лист с зимней сливы?

– Напротив, Ямасита, – рассердился Осира, – вчера шансы Джона на полное выздоровление во много раз увеличились. Под звон колоколов православной церкви к нему на время вернулась память. Но, к сожалению, нагрузка оказалась для его психики пока непосильной.

Но это ничего… Главное состоит в том, что вчера в его мозгу вновь начались химические процессы, отвечающие за долговременную память. Теперь я совершенно уверен, что полное выздоровление нашего пролетного дикого гуся лишь вопрос времени. Но боюсь, что это произойдет после того, как моя душа улетит в штормовой сумрак южных морей. В конверте, оставленном мне американцем Метлоу, есть информация, но она, к сожалению, касается работы Джона на его страну. Все, что Джон вспомнил вчера, я, разумеется, с его согласия записал на диктофон, чтобы он знал, где ему после моего ухода приклонить свою голову.

– Но, сенсей, после вашего ухода в сумрак южных морей Джон мог бы навсегда остаться в монастыре. Лучшего наставника нам не сыскать в Юго-Восточной Азии и во всем Китае.

– В Японии тоже, – потеплев глазами, уточнил Осира. – Нет, Ямасита. Еще в детстве наш пролетный дикий гусь выбрал путь воина. Поверь, он полетит по нему до конца.

– Ямасита выполнит все, что приказал сенсей, – прежде чем удалиться, еще раз заверил привратник.

Осира задумчиво посмотрел ему вслед. У него не было сомнений в твердости клятвы Ямаситы. Но он знал, что жизнь – вещь непредсказуемая и что ни в ком и ни в чем нельзя быть уверенным до конца.

«Боинг» пакистанской авиакомпании, взметнув из-под шасси снопы искр, тяжело плюхнулся на взлетно-посадочную полосу и, погасив скорость, скоро замер у суперсовременного здания аэропорта.