Метро

Кате стало смешно, ее вообще могла рассмешить любая ерунда. Она улыбнулась, и мужичок, ободренный ее реакцией, тотчас изобразил причудливое танцевальное па. Кате хотелось засмеяться, но она все-таки сдержала улыбку на этот раз, не желая провоцировать ненужный ажиотаж. Напустив на себя жесткий игнор, какой умеют изображать все красивые девушки, она, тем не менее, снова развеселилась в душе и тотчас забыла о «Тойоте» за своей спиной.

Выбросив окурок, Катя поставила сумочку на бетонный блок, обшитый декоративными панелями из дерева.

Мужичок, лишенный внимания обворожительной зрительницы, предпринял еще одну попытку – и, после неудачи, ретировался в переход. Кате он почему-то напомнил отца, хотя внешность у того была совсем другая. И все же ей стало немного грустно – воспоминания об отце всегда были жалостливо-грустными, либо раздражающими.

Мимо прошла худенькая девушка в голубых кроссовках «Ветементс» и Катя ощутила жар зависти. Такие кроссовки стоили в ЦУМе восемьдесят пять тысяч. А эта невзрачная девица спокойно месила ими грязь и снег.

Катя посмотрела ей вслед. Девушка по-пацански скользила по ступенькам перехода, сжимая под мышкой тряпичного крокодила. Катя недоуменно хмыкнула.

Ей уже следовало торопиться, но она хотела достать «айфон», чтобы написать сообщение, пока будет спускаться по длинному эскалатору.

Все отлично, думала Катя. Мир улыбается тебе. Он не враждебен. Люди любят красоту. Мир любит красоту, а Катя самая что ни на есть красота этого мира.

Да где же проклятый телефон!

В это время что-то заставило ее остановить поиски.

Остановить поиски и поднять взгляд. Тоня, мама и Дима говорили, что у нее развита интуиция. Она и сама замечала, что иногда делает что-то, следуя странному необъяснимому порыву. И вот сейчас порыв заставил ее поднять взгляд.

То, что Катя увидела, тотчас заставило забыть об «айфоне» и красотах этого мира. То, что приближалось к ней со стороны кинотеатра «Факел», было таким же далеким от любви этого мира, как тихоокеанская вилла от метро Авиамоторная.

Катя, несмотря на свой юный возраст, непонимание многих вопросов бытия и главное – правил игры в определенных типах отношений, очень хорошо разбиралась в мужчинах и особенно – в их тайных желаниях. Зачастую все эти «тайные» желания были написаны на их лицах. И то, что сейчас приближалось к ней, читалось очень хорошо. Огромный пьяный бугай, в лице которого не осталось ничего, кроме самого страшного типа похоти – безудержного желания разрушать.