Метро

В зале теперь царил полумрак, как на Площади Ильича. Скрывшись в небольшой нише, Пустовалов внимательно осмотрел пространство, которое теперь излучало угрозу. Возможно, дело в обилии теней, которых минуту назад здесь еще не было. Двигаясь бесшумно – сам словно тень, он пошел вдоль стены, пока не оказался возле сумки с инструментами. Среди них явно чего-то не хватало. Сабельной пилы.

Пустовалов по-рысьи стремительно нырнул в темноту за колонну.

***

Примерно в это же время Виктор, которого Харитонов отправил в другой конец платформы следить за станцией, добрался до второго портала и теперь с удивлением наблюдал за странными перемещениями Пустовалова.

Первое время, пока он еще привыкал к темноте, внезапно опустившейся на Марксистскую, было довольно тихо. Потом неожиданно, с какой-то звериной стремительностью, метрах в тридцати от него на пути приземлилась сильная фигура. Виктор не думал, что человек способен на такие прыжки. Темное пятно скорее походило на крупного зверя из семейства кошачьих, и Виктор испытал настоящий ужас.

Спикировавший зверь, почти не издавая звуков, понесся от него по путям.

И к тому времени, когда, благодаря просвету между пилонами, Виктор, наконец, узнал в «хищнике» Пустовалова, сам Пустовалов уже занимал позицию напротив перехода на Таганскую.

Как кота, его привлекала добыча. Пустовалов пригнулся, так что глаза оказались вровень с полом, и долго, не мигая, следил за чем-то в темноте. Лишь однажды он дернулся, как кошка, решившись на очередной крадущийся шаг – точный, уверенный.

Еще ниже опустив голову, Пустовалов продолжал безотрывно следить за одной ему ведомой целью, а потом, когда Виктор услышал тихий стук шагов, Пустовалов с легкостью ягуара вскочил на перрон и метнулся в зал. Взгляд его при этом ни на секунду не отвлекался от «добычи».

Виктор был заворожен и восхищен действиями Пустовалова, как тайный наблюдатель, ставший случайным свидетелем чего-то волнующего и экзотического.

Пустовалов же нисколько не удивился, когда тьма над лестницей перехода сплела очертания толстяка, сжимавшего в руке сабельную ножовку.

Старомодные очки сверкнули в полумраке зала. На губах застыла дебильная полуулыбка. Толстяк, несмотря на габариты, двигался на удивление тихо. Но еще тише двигался Пустовалов.

От неожиданности толстяк крякнул, когда в его шею под сальными прядями уперся ствол «вальтера».

– Стой.

Толстяк повиновался.

– Бросай.

– А?

Удар стволом в шею, болезненный как удар током.