Министерство Апокалипсиса

На одном плече, как погоны, держится конская башка, на другом – козлиная. А посередине красивое демоническое лицо, с зализанными тёмными волосами и небольшими рожками, торчащими изо лба. А глаза сухие и равнодушные, хотя лицо отображало подавленность. И две дополнительные головы, на деле, были лишь пришитой к плечам пиджака декорацией.

Демон стоял напротив пустого порога. Провожать его никто и не думал. Но «трёхглавого» подростка это уже не задевало, а если и так – то чувствовалось это не столь бурно, как было раньше.

Он, привыкший к безразличию, теперь сам чувствует безразличие. Хотя он понимал, что, придя туда, где его по-настоящему ждут, он разрыдается, как младенец. Но сейчас этого показывать было нельзя. Ведь тогда придётся вернуться. Ведь тогда он признает, что не сможет жить без тех, кого он небрежно называл «соседями». А когда придёт туда – он с облегчением расплачется, ведь пути назад не будет.

Голод. 1998 год

Смерть никогда не одобрял наши с его сестрой отношения. Дело было даже не во мне, ведь я всегда думал, что дело в обычной эгоистичной ревности.

Или напротив. Смерть ведь явно знал, кого я заменяю Ларой, и использование сестры в целях (как он говорил) «зализывания старых ран» его вовсе не устраивало. Впрочем, его нельзя было за это осуждать.

– Бито! – услышал я за спиной голос санитара из компании Эдипа и, развернувшись, увидел, как он с довольным лицом бросает карты в беспорядочную кучу павших в бою мастей. Он забрал себе поставленные деньги и оставил соперников с кислыми рожами и картами в руках.

Смерть, из-за того, что сидел на другой стороне длинного подоконника с таким же грустным лицом, будто бы также принимал в карточной партии участие. Но нет. На деньги он никогда не играл (и вовсе не потому, что был умнее шайки санитаров и не желал кого-нибудь обанкротить, а потому что жмот). А тосковал он совсем по другой причине.

– Кажется, этот день будет похож на тупой анекдот, – сказал я, потому что должен был сказать хоть что-то. Видеть сердитое лицо Смерти было невыносимо.

Каждый наш разговор о Ларе всегда заканчивался его недовольным фырканьем, и этот не станет исключением.

– Все ваши отношения – тупой анекдот, – Смерть не стал со мной церемониться и, сказав это, продолжил подносить спичку к кончику сигареты.

––

С Ларой мы начали встречаться, кажется, год назад. И она постоянно торопила события, как человек какой-то. Словно на создание личной жизни ей выделена не вечность, а лет тридцать.