Министерство Апокалипсиса

Думаю, мне это было в радость, ведь я не смог бы смотреть в глаза женщине, принимающей меня как родного сына, чью дочь я словно заколдовал. Вцепился, как клещ, и боюсь отцепиться.

Кажется, Лара, сидящая напротив Смерти, была единственным его поводом для радости. Она пыталась его задобрить разговорами и, в отличие от меня, у неё это отлично получалось.

– Так, – сказал Асмодей, – сегодня очень важный день для меня, как для родителя. Голод, давай начнём наше «знакомство» с твоего заработка.

– Пап!

– Пап!

Лара и Смерть сказали это в один голос.

Хотя Смерть сказал чуть первее, а Лара – так, будто просто желала повторить за старшим братом. Она ведь всегда мечтала быть похожей на него. В её глазах Смерть всегда был авторитетом. Умный, самостоятельный и умеющий веселиться. А она – неуклюжая и экстравагантная младшая сестра, порой ведущая себя по-детски.

Но она даже не подозревает, что гордость и восхищение взаимны. Смерть ценит Лару за её чувство стиля и умение следить за собой.

Ценит за то, как она одевается, совмещая деловой и казуальный стили одежды. Восхищается тем, как тщательно она следит за своей кожей цвета зелёного чая. Смеётся с того, как путаются её медные волосы, которые он любил ей расчёсывать в детстве.

– Ну что?! – воскликнул Асмодей. – Я должен удостовериться, что моя дочь и её дети будут жить в благополучии!

– Мы, в общем-то, не думаем о детях… – сказал я, сделав глоток цитрусового напитка. Ну и кислятина. Но волновал меня вовсе не вкус цитрусов, а Асмодей, смотрящий на меня широко раскрытыми глазами.

Идиот, идиот, идиот! Кто меня за язык тянул?!

– Как не думаете?! Я от этого-то оболтуса внуков не дождусь, – он указал пальцем на Смерть. – Мне всю жизнь, что ли, в отцах ходить?!

– Пап, – Лара положила ладонь на руку отца, – успокойся. Я тебе лично всё расскажу.

Лара посмотрела на меня, пока Асмодей на радостях успокоился, и губами сказала: «Подыграй мне», я так и сделал.

– Да, запланируем.

Наверное. Десятерых.

Смерть усмехнулся, подавившись напитком, смотря на мою нелепую актёрскую игру. Глупо отыгрывал я из-за того, что ненавижу детей. Откровенно ненавижу. Мне даже противно представлять, что они у меня могут появиться.

– Десятерых?! – подавился Асмодей, но он был даже восхищён.

Смерть и Лара удивлённо переглянулись. Но, не успел Смерть обдумать произошедшую нелепость, как…

– Учись, оболтус! – Асмодей дал Смерти подзатыльник.