Ключевой вопрос

Всё обычное, столы, кровати, в каждой комнате по шкафу. Окна без штор и занавесок, старинные венские стулья, а под батареей две ржавых гантели.

– Да, нашли его блокнот и отправим вместе с запиской, – сказал Хмелёв. – Но и мы, вглядевшись в почерк, поняли, что рука одна и та же. Вы то зачем сюда? По-нашему, дело не сложное, накропаем рапорт.

– Не доверяет нам, – усмехнулся Дорофеев.

– Не в этом суть, зачем ерунду городить? Просто по долгу службы позвонил подполковник. И не только это. Ещё он таким образом готовит вас на повышение.

– Нет, я думаю, решил, что дело сложное, а тебе он в таких случаях больше благоволит.

– Лишние слова, не одобряю, – поморщился Маков. – Блинов, понимаешь, не дали поесть.

– Сочувствуем, но я тоже не завтракал, – сказал Дорофеев.

– Я вообще не завтракаю, – сказал Хмелёв. – Я всегда плотно ужинаю, поэтому завтрак пропускаю.

– А как же насчёт мудрого предписания: «Завтрак ешь сам, обедом поделись с другом, а ужин отдай врагу?» – спросил Дорофеев.

– Подобная мудрость для толстяков. А я, как видите, изящен и светловолос. В университете МВД Прожектором звали.

– Ещё хорошо, что не лазером, – не удержался Дорофеев, полагая, что ехидный коллега намекает на его комплекцию. – Ты всегда так изящно себя нахваливаешь. Как женщина. У тебя женский ум.

– Спасибо за комплимент, буду соответствовать. Я думаю, женский ум отличается от мужского так же, как женская грудь от мужской. В нём больше жизненного, животворящего.

– О-ох-хо-хо! – рассмеялся Дорофеев.

– Ничего он не готовит. Просто являет нам с тобой человека с аналитическим складом ума. У него большое будущее.

– Спасибо, Андрей Евгеньевич. Вы нашему коллеге объяснили это в двух словах. А мне пришлось бы потратить часа полтора, не меньше.

– И это, несмотря на аналитический ум?

– Всё, друзья, завершаем встречу.

Они вышли на лестницу. Хмелёв замкнул дверь и сказал, что передаст ключи матери в больницу.

– В отдел. Ты с нами? – спросил Дорофеев.

– Обойдётесь, у меня выходной.

– Да, и блины. Ох, давненько я блинов не кушал.

– Поехали, жена много напекла.

– Спасибо, но придётся в другой раз, – облизнулся Хмелёв и вскочил в машину.

Андрей Евгеньевич сел в свой Фольксваген и вырулил на проспект. Поначалу думал о самоубийце, у которого не сложилась жизнь из-за пагубной страстишки.