Ключевой вопрос

Тонны выйдут!

– Ничего себе, – сказал Маков. – Выходит, мы таким неординарным способом легко и просто присоединяем хорошее и полезное к дурному и вредному. Я уж не говорю о сигаретах и другой стандартной радости вроде вина и пива. И всё это общедоступно и легально.

– Да, но были же попытки сухого закона – и к чему это приводило? Только росло число покойников от сивухи и палёнки.

– Тогда, может, не надо совсем запрещать, но как бы слегка отдалить от нас зелёного змия, – усмехнулся Маков. – Убрали бы в особые лавочки.

Скажем, в подвальные. И всех потребителей спиртного при входе радостно встречали бы красочно изготовленные забулдыги с орденами «Сизого Носа» на испитом табло. При этом нахваливали: «Ага, подстаканник двуногий! И ты пошёл на рекорд вместе с нами!»

– Смешно, – хихикнул Капитан Дорофеев.

– Постой, доскажу. Или, наоборот, учинили бы алкогольную лавочку на пятнадцатом или даже двадцатом этаже. И без лифта. И чтобы по ступенькам туда и обратно. А для поощрения наиболее активных покупателей учредили бы почётное звание «Мастер спирта»! – весело и в то же время несколько смущённо рассмеялся Маков.

Он и сам не ожидал от себя, как ему показалось, столь отклонённого от здравого смысла остроумия.

– Наивная и вместе с тем жестокая идея, – ответно усмехнулся капитан Дорофеев. И постарался придать их полемике разумный ход: – Спиртное законом не запрещено. К тому же мальчик нашей седовласой мамы не просто выпивоха, а наркоман. А это, как говорится, две большие разницы.

И почти всегда – с приветом!

– Ясно, – сказал Маков. Ты осуждаешь, но не порядки, при которых становятся наркоманами, а мамочку. Теперь к вопросу о тебе. Ты женатый и горячо любишь свою Регину. Да или нет?

– Ну да, а что?

– Мой дружеский совет: не тяни время, заводи детей. При детях, говорю это из собственного опыта, как-то стыдно ставить на стол бутылку и наливать из неё. Потом с ними же вести беседу и воспитывать их заплетающимся языком. Они слушают и снисходительно посмеиваются.

А иногда и просто тебя жалеют, что ещё хуже. Выходит, привыкли мы к тому, что всё давным-давно устаканилось, и, значит, не следует ничего менять. И лимит на революции, дьявол бы их побрал, исчерпан.

– Ох, майор, какой-то нынче ты взъерошенный. Или что-то случилось? Божусь, твоё классическое внутреннее устройство подвергается немалой коррозии и намекает на то, что взведён курок на…

– Не строй догадки, ничего особенного.