Обречённые. Humana error

Ким проверил Штайр: предохранитель снят, патроны на месте, запасной магазин в кармане, лазерный целеуказатель отключён, чтобы не привлекать внимания красной точкой. Рогатка на месте. Ким отстегнул кнопку кармана с пульками для рогатки на всякий случай, чтобы побыстрее можно было запустить туда руку. Проверил нож – на поясе – отлично. Можно идти дальше.

Приставив приклад к плечу, как учил его отец, он мелкими шагами стал двигаться вперёд, поворачивая оружие в те стороны, куда смотрели его глаза.

Это было гораздо страшнее обычной охоты. Молодой человек хорошо помнил слова отца о том, что человек – самое опасное животное, наделённое разумом. Животное следует инстинктам, поэтому оно предсказуемо, а вот человек может поступить как угодно.

Что на уме у того мужика? Он друг или враг? Может, он сейчас также боится, как и Ким?

Это следует выяснить.

И Ким медленно крался дальше, прижавшись к стене.

Вскоре он добрался до балкона, откуда был виден первый этаж. Высовываться он не стал; он лёг на пол и пополз поближе к краю, постоянно ища глазами непрошеного гостя.

Внизу не было видно никого. Всё было тихо, если не считать бурю на улице.

Ким лежал, опасаясь подползать к краю балкона.

Незнакомец мог быть, где угодно.

Но вдруг какой-то шорох привлёк внимание парня. Сердце сжалось, – шорох раздавался где-то совсем близко… сбоку!

Ким резко повернул голову влево.

– Е-е-е-дрёна-матрё-о-о-на!!!

Эта фраза раздалась сзади и заглушила даже раскат грома; она взорвалась, как бомба.

Ким моментально перевернулся на спину. В шагах пяти от него стоял человек. Ким не узнал его, – это был совершенно не тот мужчина с «палкой». Длинный, худой, на голове старая бейсболка с коротким козырьком. В одной руке он держал обрез, а в другой лепёшку… Эту лепёшку жарил отец только сегодня утром!..