Боярская честь. Грани чести

Я за считанные мгновения узнал столько, сколько обычный человек узнает за несколько лет жизни. И, видимо, ослабленный болезнью мозг не выдержал. Вначале меня затрясло. Всё сильнее и сильнее. С каждым мгновением тряска перерастала в конвульсии. Тело выгибалось дугой, а по подбородку что-то потекло. Одновременно со всем этим вернулась боль, причем усилившись в разы. И я, не выдержав этой пытки, нырнул в спасительную темноту.

Следующее пробуждение было практически безболезненным. Лишь небольшой дискомфорт в районе живота да некая общая скованность мышц.

И осознание, что я больше не Влад Северский.

Странно, но этот факт почему-то я воспринял совершенно спокойно. Словно так и должно быть. Возможно, виной тому чужие воспоминания за несколько лет, которые воспринимались как мои собственные.

Некоторое время я лежал, не открывая глаз, и пытался собрать мысли в кучу и все же разобраться, где моя собственная память, а где чужая. И со временем это удалось. Все-таки я Северский.

Молодой и глупый архимаг, который за каким-то хреном шагнул в межмировой портал. Итогом этого необдуманного шага стал разговор с одним из богов чужого мира, который меня в этот самый мир решил не пускать. Домой он меня тоже не отправил, да и убивать не стал. Что-то ему мешало это сделать. Наверное, религия не позволяла.

Но вот отделить моё сознание от тела и подселить в подростка – это всегда пожалуйста.

Сейчас мне даже глаз не надо было открывать, чтобы осмотреть своё новое тело.

Я и так знал… Стоп! А вдруг?!

Открыв глаза, я осторожно опёрся рукой о кровать и принял сидячее положение.

М-да. Что и требовалось доказать. Отныне я шестнадцатилетний подросток по имени Маркус Дёмин. А ещё я слабак, трус и немец по происхождению. Правда, сам бывший владелец этого тела себя трусом не считал, но всё его окружение было с ним не согласно.

Паренька, которого из-за необычного стечения обстоятельств приняли в боярский род, все считали никчёмным нахлебником, не способным ни на что.

И из-за этого жизнь Маркуса была похожа на подростковый ад. Постоянные насмешки, тонны презрения, а то и вовсе полный игнор абсолютно всеми. Тут и взрослому человеку сломаться можно, а уж шестнадцатилетнему пацану – и подавно.

Но он, что удивительно, не сломался и даже не озлобился. Жил себе потихоньку, старался избегать неприятностей и постоянно мечтал о другой судьбе. А ещё Маркус совсем не мог терпеть боль.