Боярская честь. Грани чести

Именно поэтому он уделял боевым искусствам лишь пару дней в неделю, а основной спортивной дисциплиной выбрал лёгкую атлетику. Всякие кольца, брусья, турники и так далее. В результате он был в отличной физической форме, прекрасно сложен, но практически не умел драться, что для парня из боярского рода было большим позором.

Не знаю, позор – не позор, но как по мне, так Маркус был идиотом. Вместо того чтобы попытаться перебороть свой страх, научиться драться и дать обидчикам отпор, он терпел все обиды и унижения.

Я бросил еще один взгляд в зеркало, недовольно скривился из-за попавших в глаза волос, резко поднял руку, чтобы их убрать и замычал от боли в животе. Черт! Видимо, не до конца меня вылечили. Да и не удивительно это – с такими-то ранами. Тот тип, что резал Маркуса, настоящий маньяк, сочащийся ненавистью. Я как сейчас вижу жажду убийства, что была в его безумных глазах в тот момент, когда он втыкал в Марка нож. И помню всепоглощающий ужас, который поселился в душе. И пусть это не мои воспоминания и не моё тело, но спускать такое нельзя.

Надо будет узнать имя этого чикатилы и при случае свернуть ему шею. Иначе он рано или поздно доберётся до этой тушки, которая является теперь моим телом. Надеюсь, что является временно.

А пока надо сделать то, чего не смогла местная целительница. А именно – до конца себя подлечить.

Я приложил руку к животу, где просматривались несколько тонких шрамов, и скастовал «Среднее исцеление». Затем потянулся к резерву, чтобы запитать заклинание маной, и впал в ступор.

И пребывал в таком состоянии минут пять, пока окончательно не убедился, что энергоканалы, которые раньше позволяли мне творить заклинания уровня архимага, в данный момент практически отсутствуют. Маны, пропущенной через них, хватит лишь для запитки небольшого светляка. И то не мгновенно.

Захотелось взвыть и разнести всё вокруг. Но на это у меня тоже не хватит Силы!

Интерлюдия 1

Михаил Васильевич Дёмин вошел в комнату и недовольно посмотрел на стол, выполненный в форме правильного треугольника.

Этот стол, как и Комнату Решений, придумал его отец в день рождения своего третьего сына, Константина. И именно тогда он разделил род на три ветви. Старшая, Средняя и, соответственно, Младшая. Каждому сыну по игрушке.

Михаил, хоть и было ему в то время всего двенадцать лет, затею отца не одобрил. Мысленно, конечно. Открыто возражать отцу он не решался никогда. Но и управлять родом вместе с братьями не хотелось.