Молчание посвященных

 – Согласен ли ты поехать в монастырь «Перелетных диких гусей», чтобы лечить там свою душу?

– Чтобы вылечиться, я согласен ехать куда угодно.

– Согласен ли ты, чтобы на трудном пути выздоровления у тебя был сэнсэй?

– Сэнсэй, кажется, это – учитель? – наморщил лоб Сарматов.

– Скорее, поводырь для тела и души воина. Согласен ли ты, Джон Ли Карпентер, чтобы твоим сэнсэем стал старый японский самурай Осира, сидящий сейчас перед тобой?

– Согласен. Я буду во всем подчиняться требованиям моего сэнсэя.

– Чтобы скрасить твое одиночество в монастыре, магометанин Юсуф будет часто навещать тебя.

– Аригато дзондзимас, сэнсэй! – вытянув вперед руки и касаясь лбом циновки, благодарно воскликнул Сарматов.

– Что он сказал? – с удивлением спросил Юсуф.

– Он поблагодарил меня на старом японском языке! – ответил не менее удивленный Осира и пристально посмотрел на Сарматова. – Откуда ты знаешь эти слова?

– Не помню, сэнсэй.

– Странно! – задумчиво протянул старик. – Похоже, на листе его жизни кем-то уже написаны несколько красивых иероглифов дзен, древнего искусства самураев… Защищайся! – легко поднявшись с татами, вдруг отрывисто крикнул он и сделал выпад ногой в стоящего на коленях Сарматова.

Тот уклонился и, вскочив на ноги, встал в позу защиты. Последовал новый стремительный выпад старого самурая, и снова Сарматов ловко ушел в сторону.

Следующая атака старика сопровождалась характерным для карате криком на выдохе. Сарматов и на сей раз удачно нейтрализовал ее, и сам с таким же криком неожиданно перешел в наступление, от которого не ожидавшему такого отпора японцу пришлось бы плохо, не перейди он к глухой обороне.

– Глаза не обманули Осиру, разглядевшего маску героя-воина мицухире на лице вашего друга, коллега! – удовлетворенно сказал японец, возвращаясь на циновку.

 – Когда-то он постигал искусство дзен по правилам школы Риндзай и достиг невероятных для европейца высот… Душа забыла о том, но его мышцы и тело все помнят. Старый самурай Осира не может гарантировать ему возврат памяти, но он может помочь его душе снова вернуться на путь воина – бусидо!

– Разве может быть воин без памяти?

– Память для воина – обоюдоострый самурайский меч, – задумчиво сказал старик.