Операция «Империал»

– Это уж точно! – согласилась она с его утверждением. – Если брать мой случай: в суде, во время развода, мой муж был очень расстроенным, мне даже стало жаль его и немного стыдно. А вышел из суда и говорит мне: «Слушай, я проигрался на бегах, не одолжишь мне некоторую сумму? Выиграю, отдам!»

– Адам хороший был человек! – усмехнулся Оболенцев.

– А почему вы думаете, что Адам был хорошим человеком? – вздохнула Ольга. – Из рая-то его выгнали!

– Из рая его попросили, потому что Ева его подбила вкусить от древа познания, – пояснил Оболенцев.

– Ну конечно! – возразила Ольга. – Как что, так сразу женщины виноваты! Но если бы Адам сам не посмотрел на сливы, Ева не соблазнила бы его яблоком. Своей головой думать надо.

Из дома вернулся Павел Тарасович, держа в руках большую эмалированную миску.

– Сейчас черешни нарву! – пообещал он Оболенцеву. – Вряд ли в столице такую отведаешь…

Ольга решительно забрала у него из рук миску.

– Я сама нарву! – И убежала. Скорина задумчиво посмотрел ей вслед.

– Золотой человек! – сказал он, когда Ольга скрылась в саду. – Докторша она… Все у нее, как надо, – и стать, и характер…

– Ну, характер у нее ершистый! – заметил, улыбаясь, Оболенцев.

– Не без того. Но без иголок кто, так наши щуки того мигом слопают и не подавятся… Золотой человек, говорю тебе! – опять перешел он на «ты». – А вот жизнь у нее не сложилась. За племяшом моим замужем была… Пустой оказался малый.

– Что? – рассеянно переспросил Оболенцев.

– Женатый ты, спрашиваю?

– Разведенный! – усмехнулся Оболенцев.

Павел Тарасович сразу же оживился, в глазах его заискрились огоньки. Он вновь налил вина.

– Давай выпьем за этого золотого человека! – предложил он и, стукнув своей кружкой по кружке Оболенцева, выпил залпом до дна. Правда, налил он и себе, и гостю понемногу.

Остатки – сладки!

– Так ты, того, не теряйся! – заговорщически произнес дед. – Я чего говорю-то, не подумай, гордая она… просто редко сейчас можно найти такую девку…

Ольга не слышала их разговора.

Схватилась она за миску, чтобы нарвать черешни, не только потому, что хотела помочь деду. Главное было для нее – разобраться, что с ней происходит.

Привычно обрывая с веток спелые ягоды, она автоматически складывала их в миску, а мысли ее были далеко.