Эмансипация разума. История длиною в смерть

Наконец, из телефонной трубки, нарушив нескончаемое монотонное пиликание, донесся сонный мужской голос:

– Ало…

– Ало. Привет, Томи. Ты узнал меня?

– Э-э, Тот факт, что ты только что разбудил меня, не означает, что я тебя не узнаю, чертов ты засранец, – уже более радостным голосом произнес он привычное для нас приветствие. – Неужели тебе стало скучно, и ты решил позвонить мне, поболтать?

Чтобы уехать отсюда, мне нужно было преодолеть последнее испытание, подготовленное мне системой. Мне нужны были деньги.

– Помнишь, ты предлагал мне поработать с тобой?

– Было дело.

– В общем… У тебя ещё найдется для меня работенка?

– О-о, вот это другой разговор! И, знаешь, что? Ты даже не представляешь, насколько вовремя ты мне позвонил!

Глава 2

Рассвет уже вовсю гулял по ещё сонному городу, заглядывая в окна порабощенных системой людей, нехотя поднимавшихся с постели, чтобы в очередной раз пройти один и тот же день, который будет повторяться всю их жизнь.

Мне только что принесли чашку кофе, приготовленного из самых дешевых кофейных зерен, не приносящих человеку ничего, кроме проблем со здоровьем, и все это ради получения незначительной выгоды.

Два кусочка спрессованного сахара входили в комплект к напитку, чтобы замаскировать его плохой вкус. Медленно помешивая смесь в этом небольшом стакане, я смотрел на улицу через окно небольшого кафе, всматриваясь вдаль в надежде увидеть сонно идущего в мою сторону Тома.

Теперь небо было ясное, ни одного белого пятна не присутствовало на его освещаемой утренним солнцем глади.

Лужи от ночного дождя ещё красовались на асфальте, который беспощадно втаптывали идущие на работу недавно пробудившиеся ото сна люди. Деревья стояли недвижимые, не тронутые запоздавшим сегодня легким ветром.

Я спокойно сидел на диване, выполненном в стиле барокко, перед столиком, с первого взгляда, сделанного из красного дерева, но, если присмотреться, можно заметить небольшие срезы, которые по своей окраске сильно отличались от красного цвета, напоминая о том, что ты сидишь в дешевой забегаловке, всеми силами пытающейся увеличить свою стоимость в глазах посетителей, в которой вместо кофе подают что-то отдаленно на него похожее.

Единственная официантка мелькала между столиками, недовольно поворачиваясь, когда чей-нибудь очередной зов неохотно произносил вслух её должность или просьбу подойти, к которой крепилось слово «пожалуйста», произносимое с какой-то долькой скрытого отвращения к самому себе.