Маски Февраля

Когда же ссутулившийся силуэт поглотила недосягаемая для взора тёмная пелена, богач перевёл взгляд на Виктора, который, опустив голову, растерянно разглядывал следы на твёрдом снегу, после чего развернулся к нему всем своим массивным станом, вынудив того сделать шаг назад, чтобы оградиться от тяжести его сущности стеной ледяной пустоты, и неспешно присел на скамейку, что столь долго дожидалась его в смиренном одиночестве.

– Только не говорите, Виктор, что не узнали его! – проговорил он, жестом руки приглашая того присесть.

– Кого не узнал? Его-то? – пролепетал в ответ молодой человек, повинуясь его приказу и усаживаясь на скамейку. – Много здесь таких шатается! Главное, чтобы нас не увидели. А то…

Он замялся, после чего, решив не откладывать откровенный разговор, резко развернулся к человеку в плаще.

– Вы должны знать, что грядут огромные перемены, – начал он. – Сегодня утром я узнал, что вас попытаются убить. Произойти это должно с минуты на минуту. Я услышал, что вас попытаются выманить из вашего логова, чтобы сделать вас наиболее уязвимым.

Виктор вновь замялся.

– Они что? – прогремел голос человека в плаще.

– Они, – тихо зашипел тот в ответ, – попытаются обманом вас заманить в этот парк.

Опешив от услышанного, монументальный человек на мгновение замер, но вдруг выпрямился больше обычного, впившись взглядом в потерянное лицо своего собеседника, после чего начал осторожно оглядываться, выискивая в темноте среди деревьев своих прятавшихся в непроглядном небытии охранников.

– Тогда зачем вы меня сюда позвали? Кто «они», Виктор? – смотря по сторонам, выпалил он, стараясь не выдавать вновь пробравшуюся в него тревогу.

– Они… Те, кто смогли спастись в ту ночь! Они вернулись, чтобы отомстить. Они объединились, чтобы возродить орден.

– Виктор!

– Они сказали мне убить вас…

– Что?

Перестав оглядываться, богач резко обернулся к этому молодому человеку, который растерянно хватался лёгкими за бесцельно блуждающий мимо него ледяной воздух, словно пытался остудить неподконтрольную ему панику, сжигающую изнутри его взвившуюся от боли плоть.

– Убить! Они приказали мне убить вас! – прерывисто вырывал он из себя слова.

– Зачем тебе это?

– Они… У них… У них моя семья! Они сказали, что убьют их, если я не сделаю это!

– Что? Семья? – вдруг раздался голос Макара.

Резко развернувшись, они оба увидели неспешно шагающий к ним силуэт кучера, играющий мелькающим в темноте лезвием ножа.