Светлое время ночи

И исполненные обиды слова Овель, которая говорила о фальмских баронах на повышенных тонах, да еще в выражениях, не делающих чести воспитанной девице из рода Тамаев…

Почему-то Эгин был уверен, что Лагха откажется от того, чтобы плыть за Адагаром в замок Гинсавер, хотя логика вроде бы свидетельствовала в пользу того, что поступать следует именно так. И он решил сказать «да» быстрее, чем Лагха получит возможность возопить «нет!»

Лишь на третий день Эгин отважился отпереть Белый Цветок.

– По вашему лицу вижу – вы не в духе, – заметил гнорр, похожий на игрушечного солдатика.

Такие фигурки лучников и алебардистов отливали в Варане из меди и олова на потребу капризным сынкам столичной знати, охочим до настольных «войнушек».

– Да нет, все в порядке. Просто хандра – сказывается врожденная угрюмость, – попробовал отшутиться Эгин.

– И качка, – добавил гнорр. – Не иначе как мы на судне?

Эгин кивнул.

– Куда же мы направляемся?

– Мы плывем в Яг. А оттуда поедем в замок Гинсавер. Странник сказал мне, что именно там следует искать Адагара.

Он-то и сделает тело глиняного человека.

– Неужели? Мы едем навестить барона Вэль-Виру? – Гнорр изобразил некое подобие улыбки.

– Сам Вэль-Вира нам не нужен. Просто Адагар нынче подвизается у него при дворе.

– Это мило, – сказал Лагха и замолчал.

Эгину вдруг показалось, что в фигуре крошки-гнорра появилась какая-то необычная неуверенность, какая-то сутулость, если не согбенность. Ничего подобного Эгин раньше за дерзким до умопомрачения гнорром не замечал.

– Это мило, – машинально повторил Лагха.

– Что же в этом «милого»? – не выдержал Эгин.

Он уже был согласен обсудить этот невеселый вопрос с Лагхой, лишь бы хоть как-то изничтожить то подавленное состояние неопределенности, в которое он незаметно для себя впал, когда узнал от карлика-аптекаря, где искать Адагара.

– «Милым» я называю все, что заставляет меня чувствовать себя пылинкой, горстью праха, плотным облаком из уязвляющих воспоминаний.

Когда вы, Эгин, упомянули Фальм, я почувствовал себя ничем. Воздухом. Травой. Это состояние не лишено своей приятности, как иногда приятно терпеть сильную боль.

– Странное это занятие – терпеть боль и получать удовольствие. Ну да ладно. Почему все же упоминание о бароне Вэль-Вире заставляет вас, мой гнорр, чувствовать себя ничем, горстью праха?

– Видите ли, Эгин, я привык контролировать все и манипулировать всем, с чем только прихожу в соприкосновение.