Принуждение к любви

Что, я не знал, как это бывает? Насмотрелся, слава богу! И потому мог рассказать всю историю от начала до конца.

Очень скоро его боссу надоест игра в Руперта Мердока, он начнет требовать прибыль, урезать бюджет, и конверты с черным налом будут становиться все тоньше и тоньше, а потом и вовсе исчезнут. Собственно, Бегемот уже вступил в эту стадию. Самая веселая и прибыльная часть проекта была уже позади, он вместе с командой освоил первоначальный капитал, пришла пора и честь знать.

Мы с ним встретились еще несколько раз, половина из этих встреч была совершенно случайной, но этого было достаточно, чтобы убедиться – Бегемот спивается по-настоящему, без дураков.

Все могло кончиться совсем плохо, потому что он тупо занимал деньги у кого попало, а в коридорах редакции и на кожаных диванах появились личности, которые если и входили в элиту, то совсем иного разлива и с другого входа. У него забрали за долги джип, из редакции побежали люди – участвовать в новых интересных и веселых проектах.

Потом у него отобрали помещение, но оставили жить, вернее, допивать свое.

Во время последней нашей встречи Бегемот рассказал мне про кошмар, который мучает его по ночам.

Заброшенный холодный гараж, под ногами хлюпает грязь, он заперт в этом гараже кем-то, кто смотрит на него снаружи в дверную щель. Спрятаться от этого взгляда нельзя, спросить, чего от него ждут, страшно. Только ясное понимание – это конец, спасения нет.

Потом Бегемот пропал, сгинул куда-то.

Но через несколько лет раздался звонок, и я снова услышал:

– Ку-ку, Валентин, это Бегемот. Да ты не бойся, я не с того света, живой еще! Причем трезвый, как последний пидорас.

Смешно, но он опять предложил мне работу. А еще смешнее, что я его предложение принял, потому что особого выбора у меня тогда не было. Но прежде я навел справки и узнал, что Бегемот лечился и теперь стал совершенным трезвенником. А что касается его нынешнего предприятия, то это было обычное пиар-агентство с обширным и туманным кругом задач и услуг.

Его особенностью было то, что оно обслуживало интересы «одного человека». Собственно, ради этого «один человек» его и учредил, ради этого и содержал.

Человек был хоть куда, на любой вкус. В прошлом крупный комсомольский чин, потом предприниматель, сотрудник администрации президента, заместитель министра, а ныне сенатор от какого-то северного региона, занимающийся международными проблемами.