Принуждение к любви

Чего-то он слишком распалился, чересчур как-то. Неужели только из-за статьи? Подумаешь, обычная джинса, заказуха, кого ей сегодня испугаешь? Но Бегемот что-то всерьез разошелся.

Я встал.

– Ладно, начальник, пошел работать.

– Сразу звони, как узнаешь, – прохрипел Бегемот.

Вдруг вспомнилось, как он валялся пьяный на диване в «Элитарном клубе» и звонил своим бухгалтершам – и одной звонил, и другой звонил…

– А девочку из приемной мне подаришь за работу? Такую юную, тоненькую, нежную девочку-секретаршу?

Какое-то время он врубался в услышанное.

Он даже не сразу понял, о чем разговор. Да, Бегемот, видать, стал другим человеком. И кто его знает, что у него теперь на уме. Наконец до него дошло, и он облегченно вздохнул. Даже помахал мне ручкой.

– Хочешь, бери прямо сейчас. Хотя нет, сначала работа. Девочка никуда не денется – даю слово.

Девочка в приемной, как всегда, улыбнулась мне, и улыбка у нее оказалась вполне даже порочная.

Глава 4

Виктимное поведение[4 - Провоцирующее, легкомысленное поведение потерпевших, послужившее поводом для совершения преступления.]

Выбравшись из логова Бегемота, я вскоре оказался на Сухаревской площади и предался размышлениям.

Задание Бегемота можно было выполнить тут же – для этого достаточно было нырнуть в метро, добраться до редакции «Эха» и добыть там всю нужную информацию. Но, во-первых, не было никакого желания бежать по бегемотовским делам задрав штаны и демонстрировать ему свою немыслимую расторопность.

А во-вторых, хотелось прежде внимательно прочитать материал и накопать хоть что-нибудь по своим источникам. Еще не хватало подсоблять Бегемоту вслепую, ведь он вполне мог влезть и в историю весьма сомнительного свойства.

И тут у меня в кармане пиджака завозился мобильник.

– Привет, мальчуган, я тебя потеряла! Ты что, прячешься от меня?

Это была Разумовская.

– Я не прячусь, – тупо сказал я.

– А я знаю, – закатилась смехом она. – Куда тебе прятаться? И главное, зачем?

Ее просто распирало от веселья.

– Мальчуган, – заорала она вдруг. – Я тебя очень хочу, сегодня и сейчас!

– Что так?

– Естество свое берет.

– Так мороз на дворе, – рассудительно сказал я. – Сегодня градусов десять.

– Эх ты, хлюпик! – фыркнула Разумовская.