Сармат. Все романы о легендарном майоре спецназа

Долгий подъем по ступеням закончился арочным входом в огромный зал, потолки которого по краям подпирали монолитные колонны, украшенные каменными виноградными листьями. В центре зала находилось рукотворное озеро с многоструйным фонтаном и берегами из коричневой яшмы и изумрудно-зеленого малахита. Мощные струи фонтана били под углом, и на их пересечении, высоко над поверхностью озера, казалось, чудом держался хрустальный шар. Он медленно раскручивался по часовой стрелке, переливаясь всеми цветами радуги, отражая пламя многочисленных факелов, укрепленных на стенах зала.

Исходящий от шара отраженный свет окрашивал ударяющие в него струи то в фиолетовые, то в желтые, то в голубые цвета. Когда наступало время красного цвета, то казалось, что внутри шара клокотала и рвалась наружу расплавленная магма. Отдельные языки пламени пробивались сквозь хрустальную оболочку и зловещим светом играли на старинном оружии, украшающем стены зала.

Полюбовавшись невиданным зрелищем, прибывшие разбрелись по залу, разглядывая развешанное по стенам оружие.

Топоры, дротики, алебарды, бронзовые доспехи и щиты из толстой буйволиной кожи с непременным изображением языков огня в круге. Мечи и кинжалы всевозможной формы – прямые и изогнутые – занимали пространство стен до высоты трех метров.

Внимание Алана привлекли мечи с волнообразными лезвиями, но едва он протянул руку к одному из них, как раздался крик сына вождя. Он что-то сказал Вахиду, тот, в свою очередь, перевел Алану, а тот остальным:

– Сын Ассинарха сказал чужеземцу, что прапредки их, исполняя волю единого бога животворящего огня Ахурамазду, чтобы искоренить зло, торжествующее над добром, напоили металл этих мечей страшным ядом, таким, что даже невидимая царапина вызовет мгновенную смерть.

– Стратегическое оружие древних! – откомментировал Сарматов. – Я читал об этом. Современная наука не может разгадать тайну их технологии.

– Не дураки были предки! – подмигнув майору, обратился к Алану Бурлак. – Может, их завезли все-таки с другой планеты, а?

– Слушай, говорю тебе – они марсиане, а ты: козел, козел! – откликнулся тот, возбужденно размахивая руками.

Внезапно за их спинами одна из стен стала уходить в скалу, открывая еще один зал, в котором полыхал большой костер. Перед ним на малахитовом троне восседал старец. Белоснежная длинная борода и такие же белоснежные волосы на голове подчеркивали черноту его изрезанного глубокими морщинами лица и неправдоподобно изумрудный цвет его раскосых глаз.