Магические очки

– Саша! ты спишь? – спросила за дверями г-жа Сенанж.

– Сплю, сударыня, отвечала дроясащим голосом девица.

– Ты от страха совсем одурела; спать и отвечать в одно и то же время нельзя!

– Нельзя, сударыня.

– Ты проводила Антония?

Я ей прошептал на ухо:

– Скажи «проводила»…

– Проводила, сударыня.

– Он вышел сердит, или нет? Придет ли завтра?

– Скажи: сердит, и никогда не придёт.

– Сердит, сударыня! Очень сердит! И сказал, что теперь никогда не придет.

– Теперь сказал? Дура, проснись! Мне болтать с тобой некогда! Ты верно спросила, где он живёт?

– Нет, сударыня…

– Безмозглая!.

– Ах, не сердитесь сударыня! Я теперь спрошу.

– Кого спросишь?

– Его, сударыня…

– Я лопну с досады! Да разве он здесь, что ты спросишь?

– Нет, сударыня, да это все равно.

– Слушай! Я стащу тебя с постели, выгоню на улицу, заставлю за ним бежать, и до тех пор не пущу в дом, пока ты мне его не отыщешь.

– Говори за мною, – шептал я Саше: – виновата, заспалась.

Саша слово в слово всё повторила.

– На силу схватилась за ум! – заявила за дверью г-жа Сенанж. – Теперь спокойно могу возвратиться в свою комнату. Антоний, верно, придёт, а в случае чего можно за ним и послать. Не говорил ли он о шуме? обо мне? Ну! Отвечай!

– Он говорил сударыня… он говорил…

– Опять бредишь. Ну, что он говорил?

Чуть дыша, я диктовал на ухо Саше; а она повторяла с изменениями:

– Он говорил, что Тумаков бездельник, буян, пьяница и ваш любовник.

– Ну это ничего, – одна ревность. Бедный мальчик! А обо мне?

– Об вас… нет, сударыня, я этого не смею сказать.

– Кой чёрт у тебя на языке вертится? Как будто ты с кем-то шепчешься?

– Нет-с, я не шепчусь; он…

– Я выхожу из терпения. Сказывай, что он говорил обо мне?

– Извините, сударыня; это право не я. Он велел сказать, что вы – ханжа, лицемерка, старая обезьяна…

– Ты – дерзкая, глупая девчонка! Теперь спи, а утром от тебя будет больше толку! – Она с досадою заперла дверь ключом, и ушла.

– Ha силу отвалилась! – выдохнул я. – Отслужили ж мы ей славно! – Я обнял Сашу.

– Ах, Боже мой! Что мы теперь станем делать? Дверь заперта, огонь потушен; я боюсь! – Слезы девицы капнули на мою щеку.

– Ты плачешь? Успокойся, милая; лицемерка наказана и сама мне отдала свою соперницу.