Магические очки

Услышав голос Саши, я забыл про собственную опасность, не видел, что стою у дверей гроба; отчаяние воодушевило меня. Собрав последние силы, я схватил Тумакова за ногу, когда он наклонился душить меня, и повалил. Исполин, падая, задел головою шкаф; пол затрещал от тяжести, и он, как Челубей, занял своим телом большую часть горницы[3 - Из трагедии Ломоносова: Одно несчастие Мамая сокрушает, Что сильный Челубей в крови лежит, Лежит – и поля часть велику покрывает.]. Тут я вскочил и, как падший Голиаф, был еще ужасен, то бросился к столу; на нем лежали фрак мой и кинжал, подарок богомолки.

Кусок светлой стали блеснул в моей руке; луч надежды воскресил меня. Не теряя ни секунды, я схватил за плечо великана, прижал коленом ему грудь и приставил к горлу кинжал.

– Ни с места!.. Или я проколю твою глотку! Лежи и не шевелись!

Сенанж остолбенела; кинжал готовый поразить Тумакова, бесчувствие Саши, мое отчаяние, представили ей картину смерти.

– Антоний! – вскричала она. – Антоша! Не погуби меня!

– Чертёнок! – бормотал Тумаков.

 – Ты колешь мне горло; отпусти на покаянье душу!

– Нет! Проколю на вылет, если пошевелишься!

Хмель выскочил из головы его; он лежал, как связанный баран, и не смел дышать. Сенанж стояла на коленях с умоляющим видом; я обливался кровью, текущей из носа в рот. Саша пришла в чувство, и в безмолвии, в судорожном припадке, смотрела на окружающие предметы. Хозяйка первая получила возможность мыслить и действовать.

– Антоний! – сказала она: – Ты торжествуешь! Прости меня! Требуй, возьми, что хочешь, и удались скорей отсюда!

– А Саша?

– Она останется здесь!.

.

– Здесь? В жертву твоему бешенству?.. Нет!.. Скорей погибнем все!..

– Умилосердись!..

– Хорошо, окончим миролюбиво; принеси паспорт Саши, проводи нас, отопри калитку, и я всё забуду…

– Ты требуешь невозможное!..

– Невозможное? Так умри! – Я поднял кинжал; Тумаков испустил вопль…

– Антоний, я на всё согласна. – Она бросилась в дверь, как сумасшедшая, и через несколько минут, принесла бумагу, большую простыню, сложила платье девицы.

 – Вот вам ее билет, одежда и годовое жалованье. – Она завязала узел. – Ступайте, я провожу вас. – Тумаков знаками одобрял поступки своей возлюбленной, а Саша всё ещё стояла в онемении. Сенанж, чтоб скорее избавиться от гостей, подскочила к девушке, надела на неё платок, шинельку, шляпку. – Ступай, неблагодарная девчонка. Если б ты знала, кого оскорбила! Но это кончено… Я проклинаю тебя!..

– И я тоже, – повторил Тумаков.