Магические очки

Бедняжка сидела в углу, плакала. Яков, подбоченясь, утешал её по-своему, как умел.

– Саша! – воскликну я. – Вот друзья мои! Мы спасены! Пойдем наверх!

– Куда?

– После узнаешь…

Она дала мне руку, посмотрела с видом благодарности на покровителей, встала, хотела идти и сказала:

– Антоний, я не в силах подняться на лестницу – и…

– О! мы вам поможем! – подхватила её Параша. – Яков, ступай за креслами.

Мы посадили Сашу, и общими силами принесли в горницу кухарки. Услужливая Параша позаботилась о ней, раздела девушку, положила на свою постель.

Князь принёс вино, которое всегда имел в запасе, уговорил Сашу выпить полрюмки, – это вскорости подкрепило её силы и произвело сон. Сделав все нужное Саше, принялись за меня, осмотрели голову, скулу и бок; все три части находились в дурном состоянии, и доказывали твердыню десницы г-на Тумакова.

Мы спешили. Наступал день. Параша всем распоряжалась, завязала мне голову, приложила к щеке тёплой золы, бок натёрла спиртом и в заключение сказала:

– Теперь подите, ложитесь в постель.

Утром скажете, что ночью вы шли впотьмах, оступились, упали с лестницы, ушиблись; выставьте свидетелями меня, князя и Якова.

Благоразумная Параша устроила дело; я поцеловал спящую Сашу, и потащился за князем.

– Ну, брат! Девочка хоть куда! – сказал мой услужливый товарищ.

– Друг мой! Если б ты знал её душу! Это ангел…

– Верю, верю – выпей стакан вина и ложись спать: тебе нужен покой.

Голова моя снаружи и внутри столь расстроилась происшествием той роковой ночи, а побои так коверкали, что с помощью приятеля я насилу смог раздеться, и когда в доме зашевелились, я уснул.

В десять часов утра, от шума многих голосов я проснулся, – смотрел на окружающих мою кровать и слушал: г. Шарон, Туанета, несколько товарищей, князь, приятель Лестов и Параша, спорили с одним человеком важной наружности.

– Говорят вам, он впотьмах упал, ушибся – вот и всё! Мы приложили к щеке припарку, завязали голову, натерли спиртом бок… дали вина; и ему стало лучше.

Не троньте его, пройдёт и без лекарства. Да вот он проснулся, спросите сами.

– Я никогда не спрашиваю больных, – протяжно отвечал питомец Эскулапа, нюхая табак из золотой табакерки. – Я своё драгоценное время не трачу на пустые, бесполезные расспросы; мне стоит пощупать пульс, взглянуть на язык, лицо, заметить дыхание, – и болезнь открыта; я сажусь, прописываю рецепт, и лечу.