Утопающий во грехе

Сыновья отнесли скульптуру в чулан, и семья отправилась за приготовленный Верой Алексеевной стол.

Уже ночью, улегшись в постель, Николай Николаевич сказал Вере Алексеевне:

– А знаешь, этот Шляховой затаил на меня обиду… При встречах отворачивается, делает вид, что не знает… Его можно понять, любящему отцу трудно согласиться, что его дочурка, с которой он пылинки сдувал, которой надышаться не мог, вдруг дома не ночует и сама отдается какому-то волосатому подвыпившему юнцу… И ничего тут не попишешь…

Через полгода Николай Николаевич неожиданно умер прямо в своем кабинете за чтением деловых бумаг – секретарша заглянула, а он сидит, откинув голову на спинку кресла.

Хоронили его торжественно, со всеми полагающимися почестями. С его смертью жизнь семьи Востросаблиных как-то скособочилась, неприятности посыпались на них одна за другой, словно Николай Николаевич был неким укрытием от них. Вера Алексеевна к простым житейским испытаниям оказалась не готова, сразу пала духом и не знала, как им сопротивляться. Сыновья, как оказалось, были под стать матери, характеры у них были не отцовские.

Через год после смерти Николая Николаевича их стали выселять с государственной дачи. Старинный друг семьи пошел было по инстанциям, добрался до того самого Семена Григорьевича Шляхового, который к тому времени уже дорос аж до председателя горисполкома. Но тот сразу отрезал: закон один для всех, так что пусть освобождают… Перенес ли он старую обиду на семью Николая Николаевича? Кто знает.

В общем, в этом вопросе был непреклонен.

Когда собирали вещи, готовясь к отъезду, вдруг наткнулись в чулане на забытый бюст. Долго рядили – что с ним делать? Даже поругались, потому как все были на взводе – все-таки на даче прожили много лет. Везти в городскую квартиру было немыслимо, разбить рука не поднималась. В общем, решили тайком закопать на участке и никому не говорить…

Дело оказалось совсем не веселое, очень напоминало вторые похороны.

Вере Алексеевне даже стало плохо с сердцем. Но потом отпустило. Когда ворота дачи закрылись за грузовиком, нагруженным практически ненужным в городе скарбом, Вера Алексеевна ясно почувствовала – едет доживать, все в ее жизни уже позади.

1985 г.

Первая кровь

За бетонным забором базы подготовки ОМСДОН – Отдельной мотострелковой дивизии оперативного назначения – шумел глухой таежный лес. На полигоне шли обычные занятия.