Поцелуй феи. Книга1. Часть 3

– Да, дела! – покачал Рун головой.

– Но для этого, милый, надо быть очень-очень жестокосердным. Чтобы карать всех, кто не склонится пред тобой. Испепелять армии. Разрушать города. Ну и нужно обладать чрезвычайной хитроумностью. Фея не станет делать дурное за тебя. Просто может наделить чем-либо. Силой, богатством, чарами, удачей. Нужно понимать, как правильно её использовать.

– Ясно, – кивнул Рун. – Мне этого не надо. Но так представишь, что был шанс. Завоевать целый мир. Это впечатляет. Лишь одно моё желание, и мир у ног.

– Много горя это бы принесло всем, – произнесла Лала. – И нет гарантий, что ты завоевал бы, даже если бы хотел. Ты юноша неопытный, что-то не рассчитаешь, где-то ошибёшься, кому-то неосмотрительно доверишься. И твои враги тебя уничтожат, а то и те, кого ты считал соратниками, может исподтишка или во сне. Когда ты выступаешь против мира, весь мир и будет недругом твоим.

– Понятно.

– Рун, – робко поглядела на него Лала.

– Что, милая?

– Ты не разлюбишь меня, что я теперь злая?

– Нет, – улыбнулся он.

 – И с чего ты взяла, что ты злая? Глупости это.

– Я сделала злое.

– Ну и что. Ты говорила, твоя мама фея мести.

– Да. Возмездия.

– И что, она не мстила никому? Не наказывала?

– Наказывала.

– И что, она злая?

– Она добрая и хорошая.

– Вот видишь. Наказание это просто взрослый поступок. Как ты сама же и сказала. Без этого не обойтись никак. Родители наказывают деток, когда те озоруют. Так и тут.

Лала вздохнула. Но кажется сравнение с мамой ей помогло.

– Что ты хоть сделала-то ему? Барону. Можно узнать? – осторожно поинтересовался Рун.

– Жабу.

– Жабу?

– Да. Большую волшебную. Теперь она три недели будет жить у него на голове, и громко говорить по-человечьи «ква-ква, это лживые слова» всякий раз, как услышит из его уст неправду.

Рун расхохотался безудержно.

– Суровые вы существа, феи, – заметил он, продолжая смеяться.

Лала сдержано улыбнулась.

– Он это заслужил, котик. Он нехороший.

– Хотел бы я на это посмотреть, – мечтательно посетовал Рун веселым голосом.

 – Не переживай, солнышко моё. В этом твоём волшебстве нет ни капли жестокосердия. Оно по сути-то даже доброе. Так, слегка пожурила как бы. И всё.

– Я не переживаю, заинька. Уже нет. Благодаря тебе, – с теплотой отозвалась Лала. – Немножко грустно. Но это ничего.

Она положила голову ему на грудь, в умиротворении.

– Совестно тебя беспокоить, любимая, но спина уже устала, – с юмором пожаловался Рун.