Ярмарка безумия

– Но желать смерти! Дочери!

– А что же мне – внучке смерти желать? Она ж уморит ее – или нарочно, или ненароком. Родила на старости лет, я уже и не надеялась. Беременная была, я места себе не находила – все боялась, что у нее больная или урод какой родится. А родилась нормальная. Это же счастье какое, что не урод! А эта!.. Только месяц, может, и не пила. А потом – то накормить забудет, то на морозе оставит, а сама бегает, похмелиться ищет… Вином поить начала, чтобы не плакала.

– Вера? – ошеломленно переспросил Андрей.

– А теперь еще под забором шприцы стала находить. – Нюра говорила все с тем же ужасающим спокойствием, от которого всем становилось не по себе. – Нет уж, пусть уж лучше помрет, пока девчонку не погубила. Господи, что же с человеком делается? Она в детстве была – как ангелочек, светилась вся… А теперь? Разве в ней от ребенка хоть что-нибудь осталось? Смотрю на нее и одного понять не могу: откуда она такая? Ну, не мог тот ребенок такой паскудой стать, не мог! Странно, люди вообще на детей совсем не похожи.

Молчавшая все это время Гланька не выдержала:

– Лечить ее надо, Нюра. У меня этих наркоманов и алкоголиков среди знакомых – толпа. И ничего – вылечиваются. Надо только специалиста хорошего поискать…

– Не надо, – вздохнула Нюра.

– Но почему? – взорвался Андрей. – Почему – не надо? Что ее живую хоронишь?

Нюра чуть улыбнулась в ответ на его горячность.

– Потому что не будет она больше человеком. Чего тут лечить? В ней человеческого ничего не осталось.

– Керосином? Первый раз слышу. – Гланька изумленно посмотрела на Андрея.

– А как же! – все с той же непонятной улыбкой сказала Нюра. – Облить пьяную керосином да поджечь – все как рукой снимет.

– Ни хрена себе лекарство! – присвистнула Гланька.

– Нюра, ты это брось, – в бессильной ярости проорал Андрей. – Ты чего несешь?

– Да не ори ты так! – поморщилась Нюра. – Мне идти надо, а то внучка проснулась уже, наверное.

– Нюра, обещай мне… – дрожащим голосом заговорил Андрей.

– Чего? Да успокойся ты, не дрожи. Да и керосина у меня нет еще, не разжилась пока, – рассмеялась она. И подмигнула Гланьке: – Видишь, какой отец у тебя нервный. Хороший, но нервный. Переживает очень.

Нюра опять накинула платок на голову и потуже затянула сзади узел.