Жрец. Свиток третий

Главное их не хилить, неизвестно на какой стадии обращения они находятся. Занятно, что справочник лекаря считал их состояние болезнью. Вовремя применив особую комбинацию трав можно вернуть им человечность. Только они здесь не за этим.

– Вампиризм, верно?

Мужчина снял балахон, обнажив бледную кожу и крупные клыки. Пожалуй, такое лечится только колом в сердце, у него врожденный вампирский род. Особый класс, выбранный до начала игры. И ник подходящий: КровьСвином. Он с ленцой поинтересовался, кинув горсть монет на малый жертвенник:

– Это проблема?

– Не для меня.

Они теряли здоровье, стоя на священных плитах храма, но слабенький урон легко перекрывался классовой регенерацией. Слабовата еще моя религия, у Таврия кровососы мгновенно сгорают на подходах к алтарям. Мужчина обошел базилику дважды, постоял перед табличкой, заглянул под скамейку, смахнул с нее несуществующую пыль, а затем обратился к подруге:

– Иди первая. Подожду своей очереди здесь.

Я слегка поклонился и повел его спутницу в библиотеку. Усадил ее напротив себя, налил в бокалы немного свежего яблочного сока. Девушка молчала, я не давил. На всякий случай запер дверь изнутри, чтобы она не слишком нервничала. То, что сейчас будет происходить – процесс гораздо более интимный, чем можно предположить. Неторопливо отпил свой сок. Отставил столик с напитками в сторону. Только два стула напротив друг друга и полный контакт глаза в глаза.

Без ширм, прячущих меня от мира, как любили в некоторых религиях прошлого.

– Я не знаю, с чего начать!

– Начни с главного.

Здесь лучше сразу переходить на ты, познакомимся в процессе.

– Мне не с кем поделиться уже много лет… я запуталась, не понимаю, зачем живу и что делаю.

Одинокая странница, потерявшая свою дорогу. Много их приходило, таких странников по высокоскоростному интернет-соединению. Ко мне прибивались самые слабые из живых, отчаявшиеся, и это оказалось тяжелее всего.

Уж лучше сражаться с живым Дьяволом, смердящим зловонной серой, чем вести долгие ночные беседы о тьме внутри и грязи снаружи.

– Вокруг снуют люди, чего-то хотят, я среди них… какой смысл? Понимаете?

Я понимал. Они приносили одни и те же вопросы: об одиночестве, бессилии. А я не мог дать ответов. Потому что у меня есть только смутные тени, личное ощущение, всем оно не подойдет.