Из пепла

Ему оставалось лишь убедиться, что искусственный Одаренный не будет служить дому Лилеад, и вся информация о его пробуждении уничтожена.

***

Грегор уже не надеялся, что его люди найдут в подземельях всех исследователей. Паутина ходов под замком Лилеад была опасна даже для самих агентов, слишком уж много там развилок и поворотов, которые могут завести во тьму, из которой не будет выхода. Но сержант и представить себе не мог, что найдет этих людей либо в виде иссушенных останков, либо с перерезанными глотками.

– Разрешите доложить! – тот самый агент, которого Грегор отправил за подкреплением, вернулся с новостями.

– Докладывай, – хмуро бросил сержант.

– Мы нашли на одно тело меньше, чем должны были! Многие высушены, и мы не можем опознать их, так что неизвестно кто из них ещё жив!

«Вот проклятье!» – Грегор опустил голову и закрыл лицо ладонями.

Он невольно ощутил нестерпимый жар раскаленных прутьев в Комнате Истины и услышал звон цепей, стягивающих тело очередного допрашиваемого.

Если всё пойдёт наперекосяк, ему придётся на своей шкуре ощутить каково это – оказаться в руках тайной полиции Терениса.

«Как теперь всё исправить?»

Сержант услышал тихие шаги и поднял взгляд, чтобы обругать подкрадывающегося агента, но вместо этого его рот раскрылся в беззвучном крике. В комнате похолодало, и если бы кто-нибудь проходил в этот момент мимо двери в кабинет сержанта, то услышал бы глухой удар. Такой звук издаёт, например, упавший тренировочный манекен, но манекенам не место в кабинете сержанта тайной полиции.

Спустя четверть часа сержант Грегор вышел из своего кабинета и, поправив на себе мундир, направился в подземелье.

***

Тельварт смог скрыться и замести следы, чтобы тайная полиция не добралась до него. Он изъял всю информацию о себе из архива и оставил Аристиду недвусмысленное послание, в котором благодарил за гостеприимство и выражал надежду, что король Терениса больше не попытается ему угрожать.

Послание главе рода Лилеад передал его дядя.

Несчастный Максимилиан забыл всё, что знал, в его голове остались лишь несколько предложений, подобные ослепительному маяку в непроглядной тьме. Бывший распорядитель распрощался с разумом, забыл, что такое еда и сон, бесконечно повторяя послание от Тельварта. Безумный лепет прервался лишь со смертью страдальца от истощения: покрасневшие глаза закатились, а в последнем вздохе послышалось облегчение.

Наконец свободен.