Из пепла

Огуст ощутил жар и увидел, как его кожа покрывается металлом, краснеющим от необузданных волн энергии.

Поздно. Для него уже слишком поздно.

– Беги… – прошептал Одаренный, и цепи страха, сковавшие Ребекку, лопнули. Бросив последний испуганный взгляд, девочка понеслась по коридору прочь от умирающего учителя.

Огуст закрыл глаза и поддался искушению, он отпустил свою силу и сразу почувствовал невиданную ранее свободу – свободу, недоступную Одаренным до самого последнего мгновения их жизни.

Ребекка с криком спустилась по лестнице и выбежала из дома.

Жена Огуста, разбуженная шумом, вышла из спальни, но коридор уже объяло пламенем, женщина едва успела спуститься по лестнице и выбежать на улицу. Дом вспыхнул как спичка. Часть слуг успела спастись, но Ребекка видела, как из окна второго этажа выпрыгнул с диким воем живой факел и рухнул на землю, замерев без движения.

Девочка разрыдалась, глядя как пылает её новый дом. Крыша провалилась, и в небеса взлетел сноп искр, освещая людей, оставшихся без крыши над головой, но сохранивших жизнь.

Столп ослепительно яркого белого пламени с воем взвился над улицей, и Ребекке показалось, что в режущей глаза белизне промелькнули лица. Она видела лицо Огуста, но также и другие: искаженные, неправильные.

Вспышка.

– Ты должна уйти, – жена Огуста смотрела на Ребекку сверху вниз, её нос скривился, словно от Одаренной плохо пахло. – Огуст возился с тобой, но я больше не собираюсь терпеть такую опасность в своём доме.

– Но, он обещал… – Ребекка дрожала, учитель говорил ей, что Одаренному ребёнку опасно выходить на улицы. А ещё Огуст говорил, что подарит Ребекке дом, когда она подрастёт.

– Молчать! – взвизгнула Медея. Её щеки порозовели от злости, а глаз задергался в нервном тике. – Как ты смеешь! Это ты виновата в его смерти! Почему ты выбежала из дома самой первой?!

– Я уже говорила… – залепетала Ребекка, потрясенная лживостью обвинения. – Учитель был в лаборатории, его силы…

– Ты лжешь! – безапелляционно заявила женщина.

 – И я не собираюсь слушать ложь убийцы. Радуйся, что я не сдала тебя страже!

– У меня нет денег, – девочка чувствовала, как страх и покорность уступают место недовольству. Жена Огуста часто срывалась на слуг и на своего мужа, и Ребекка не понимала, почему учитель не даст тиранше отпор. Девочка вздернула подбородок и вперила презрительный взгляд в бледные, выцветшие глаза Медеи. – И я не виновата в его смерти.