Пустые надежды

Почти как во времена профессуры, когда студенты не давали проходу» – проворчал про себя старик.

Сандро, кряхтя, поднялся по лестнице и прошёл по длинному коридору, освещённому свечами в подсвечниках из геометрических фигур. Он отодвинул засов и отомкнул два замка с секретом, открывая массивную потайную дверь.

Брови Сандро поползли ввысь, придавая лицу удивлённое выражение, но он взял себя в руки и неловко прокашлявшись, приветственно взмахнул рукой.

– Здравствуй, друг мой! Давно тебя не было в этом доме, – обратился профессор к человеку, стоящему за дверью.

 – Проходи, я всегда рад тебя видеть.

Перед ним стоял невысокий, лысый мужчина с седыми усами, облаченный в простой серый дублет и тёмный плащ с капюшоном и опирающийся на трость с резным набалдашником в виде головы ворона. Он выглядел почти таким же старым как Сандро, а длинный орлиный нос и немигающий пристальный взгляд придавали пожилому мужчине сходство с хищной птицей.

– Приветствую. Ты, я смотрю, не изменяешь себе. Закрылся в этой крепости и даже не следишь, что происходит во внешнем мире, старый затворник, – мужчина вошел в дом и, не дожидаясь дальнейшего приглашения, направился в комнату с камином, где они с Сандро, бывало, часами сидели и обсуждали государственные дела.

Много воды утекло с тех пор, в то время друг Сандро еще был главой тайной полиции, но антураж комнаты остался прежним, как будто не прошли долгие годы с того времени, когда они собирались здесь в последний раз.

На столе у дальней стены всё также была разложена подробная карта Терениса – её профессору подарили картографы Лотера за принятие законов, поддерживающих науку.

Один из уголков карты прижимал тяжелый серебряный кубок, покрытый искусной резьбой – этот кубок был подарком Арториаса после того, как Сандро смог разрешить долговые проблемы Терениса и привлечь дополнительные деньги в казну.

И ностальгическим венцом была картина, на которой известнейший художник, прибывший из Западной Империи, изобразил Арториаса и его верных советников.

Лимаран недовольно цокнул языком, увидев, что пламя в камине едва теплится и, закатав рукава, занялся растопкой.

– А какое мне дело до внешнего мира? Я теперь сам по себе. Меня все эти дрязги не волнуют! Пусть хоть глотки друг другу перегрызут – я больше не хочу иметь никакого отношения к политике, особенно после того, что случилось, – Сандро прошёл следом и уселся в резное кресло напротив камина, отделанное красным бархатом.