Пустые надежды

Удивительно, но дрожь в голосе исчезла, и женщина поняла, что в этот раз она не отступится.

«Дифрион должен осознать свою неправоту!» – она дерзко взглянула в глаза мужа, но увидела лишь выпученные, пылающие от ярости стеклянные шары. Дифрион потерял последние остатки самообладания и поддался гневу.

– Не забывай свое место, чернь! – глава дома Вицит размахнулся и сбил жену с ног могучим ударом латной перчатки. Кулак Дифриона сокрушил её череп с противным хрустом, Даита ударилась головой о стену и упала с глухим стуком.

– Мама!!!

Дифрион поднял взгляд и увидел, что в конце коридора стоит Энгана. Разбуженная криками девочка спустилась в главный зал как раз вовремя, чтобы увидеть, как отец бьёт её мать.

– Вот что происходит с теми, кто не слушает своего господина, – глядя прямо в глаза своей дочери, произнес Дифрион, показывая на лежащую без чувств Даиту. – Ты ведь ослушалась и мать, и Берту, когда полезла в голубятню?

– Я… я… – Энгана задрожала, переводя взгляд с окровавленной перчатки, на распростертую Даиту.

Она боялась за маму, но не могла подбежать к ней, потому что на пути стоял разъяренный отец.

– Берта… Я не хотела, но голубочки… – девочка разрыдалась и опустилась на колени, не в силах дальше смотреть на безжалостного отца и лежащую рядом с ним бездыханную мать, под которой медленно растекалась лужа крови.

– Ты отправишься на попечение моей матери, – процедил Дифрион. – Помнишь леди Теменсию?

Энгана ничего не ответила.

Она просто рыдала, не осознавая, что следующие несколько лет её жизни пройдут в скорби по погибшей матери и в ненависти к отцу и его матери, жестокой сумасшедшей бабке Теменсии Вицит.

***

«Есть ли у меня выбор? И существует ли вообще шанс на спасение?» – Энгана резко встала и схватила записку, на которой были указаны место и время, где в определенный день недели она могла бы встретиться со жрецом Судии – Одаренным Сарторумом, способным, по уверениям надежного человека, помочь ей с избавлением от недуга.

Королева прочла записку и разорвала её на клочки, услышав робкий стук в двери комнаты.

– Кто смеет беспокоить королеву? – в голосе Энганы зазвучала сталь.

– Простите, Ваше Величество, это Сефона. Я принесла Вам поесть.

«Они все думают, что я окончательно сошла с ума, и уже сама не могу спуститься на ужин?» – Энгана, переполненная гневом, решительно направилась к двери.