От и до…

Если в пору ранней юности Тася мечтала о принце на белом коне, то после первых и последних же в ее биографии двух балов она на этой мечте поставила жирный крест. Нет, не подумайте, от отсутствия кавалеров она не страдала. Молодые мужчины охотно приглашали ее, особенно на вальс. Но это было ровно до того момента, когда она подслушала разговор двух высокородных хлыщей.

Это был второй бал, который папенька устроил в честь ее совершеннолетия. Тася, несмотря на свои размеры, была девушкой достаточно пластичной и танцевала хорошо.

Она кружилась счастливая, переходя от одного кавалера к другому. И уже строила планы, кого из молодых мужчин одарит своим вниманием. В какой-то миг ей стало душно, и она вышла на балкон подышать свежим воздухом и собраться с мыслями. Балконы в доме были очень интересной конструкции: выход был на одной стене, но сам балкон еще заворачивал за угол, переходя на боковую стенку. И вот в этом тупичке она и решила уединиться. На ее беду уединиться на балконе решили и два соседа, которые вышли подышать свежим воздухом. Девушка уже хотела выйти из-за угла и обозначить свое присутствие, но начало разговора заставило остаться на месте и подслушать их разговор.

– И как тебе наследница Бука? – спрашивал первый голос, похожий на голос баронета Пьера.

– Страшна, меры нет, – отвечал второй голос, кажется графа Ольдена. А ведь голубоглазый граф понравился ей больше остальных мужчин, и она всерьез подумывала одарить его своей благосклонностью. – Вся такая серая-серая, словно полевая мышь.

– И что же ты с ней танцевал два танца подряд? – поинтересовался первый.

– Танцевать – это же не жениться, – засмеялся граф. – Двигается она, кстати, неплохо, и во время танца у нее есть одно весомое преимущество перед остальными девицами: я не вижу ее лица, а мой взгляд упирается как раз в женскую грудь. Ее титьки не велики, но лучше лицезреть их, чем жеманные ужимки.

Тася вспыхнула: она никогда не жеманничала и заниматься этим не собиралась.

Решив сначала высказать мужчинам все, что о них думает, потом затормозила, поняв, что подслушивание к достоинствам отнести вряд ли можно. А кавалеры, ничего не подозревая, продолжили свой разговор.

– У нее титул выше, чем твой, – продолжал Пьер.

– И рост тоже! – фыркнул Ольден. – Как представлю эту каланчу рядом с собой, так плакать хочется. Нет, увольте меня от такой чести. То ли дело дочь графа Марье: маленькая, пухленькая, улыбка как у солнышка.