Все приходит внезапно

Послышался топот босых ног, и дверь стремительно распахнулась.

Настино лицо, полное нетерпеливой радости и долгого ожидания, тут же сменилось на маску ужаса и страха:

– Ты?!..

Он, с какой только мог быстротой, грубовато выбросил перед собой руку и грязной, испачканной пятерней попытался закрыть ей рот. Она испуганно отшатнулась и непроизвольно, прикрыв рот своей рукой, тихо ойкнула.

– Тише!.. Тише… – Сергей шагнул вперед, торопливо закрывая за собой дверь.

Он был грязен, страшен, на пол с одежды сыпались комки глины и снега.

– Что с тобой?! Что случилось?..

Сергей поднял голову и увидел, как Настю просто трясло. Очевидно, его вид был настолько ужасен, что другой реакции от нее ждать не следовало.

Сил у него хватило лишь на короткую тираду:

– Милая!.. Воды, ванну, дверь на два замка и достань патроны…

Он до сих пор не выпускал из рук ружья и, на продолжающийся немой вопрос ее пылающих прекрасных черных глаз, глухо ответил:

– Я влип в нехорошую историю…

Потом сбивчиво, иногда теряя ход мыслей, рассказал ей все, что случилось.

– Главное, никому не проговориться, где я был эти дни, и что со мной произошло, – закончил он свой рассказ.

Настя с расширенными не моргающими глазами слушала его прерывистую бессвязную речь и просто физически ощущала, как на их семью наваливается громадная беда – в милицию ведь она позвонила еще накануне! И кто был у карстовых провалов – сообщники кавказцев в милиции уже наверняка знали еще вчера.

Совместными усилиями они вдвоем еле стянули с него заскорузлую от грязи одежду и, с запекшимися следами крови, белье. Все тело мужа было в синяках и царапинах, а на спине поясницу охватывал сплошной черный кровоподтек. Не дожидаясь, когда наберется вода, Сергей заковылял в ванную комнату, оставляя грязные следы от босых ног на полу коридора, и плюхнулся в воду. Длинные его ноги с разбитыми коленями «шалашиком» выступали над краем ванны.

Когда Настя через несколько минут заглянула в ванну, Сергей уже спал, а вода подбиралась к самому краю. Она выключила воду и, намылив рукавицу, стала мыть мужа – он сам уже ничего просто не мог делать от наступившего полного бессилия. Она, как ребенку, терла ему руки, ноги, тело, и непередаваемая волна нежности охватывала все ее существо.